Книга Вера и рыцарь ее сердца, страница 338 – Владимир Ланге

В доме появилось кабельное телевидение, и по телевизору можно было с утра до ночи смотреть красочные мультики, жестокие боевики, кровавые драки и даже порнофильмы, после просмотра которых желание спать с мужем у Веры надолго пропадало.

Дни шли своим чередом, благополучие семьи было стабильным, дети росли послушными и здоровыми, а их родители сохраняли семейный покой, привычно общаясь между собой, как муж, утомлённый жизнью в многодетной семье, с его покладистой женой.

Как человеку может надоесть собственная жена?!

Располневшая с годами Вера, как и её тупая покорность, раздражали непомерно, да и сама жизнь женатого человека надоела Евгению пуще пареной рапы. За годы трезвой жизни высокооплачиваемый труд дробильщика на урановом руднике въелся в печёнки и выворачивал наизнанку. В конце рабочего дня ему казалось, что машина дробит не только урановые булыжники, но и переламывает его собственные кости. Стук молота, дробящего камни в щебёнку, разрывал барабанные перепонки даже через наушники, от постоянного грохота глохло в груди сердце, пыль въедалась в кожу и оседала в мозгах. Этот каторжный труд был расплатой за тот трезвый образ жизни, который он вёл в угоду своей жене.

— Этой «барыне» нужен непременно трезвенник, а от простого мужика она нос воротит! А не много ли она на себя взяла? Прикидывается заботливой, всё хлопочет да кудахчет, ходит вокруг меня на цыпочках, как заводная. Только зря старается – он, Евгений Лебедев, под чью-то дудку плясать не собирается.

Быть отцом троих детей мужчина не отказывался, но состариться у толстых ног жены не собирался, никакому нормальному мужику такая перспектива не понравится. Конечно, Женя ценил старание Веры создать идеальную семью, но он устал соответствовать тому образу добропорядочного семьянина, который создала для него она. Его воротило от ее постоянной опеки, словно он был не мужчиной в расцвете сил, а измождённым инвалидом.

Но как это сказать Вере, превратившейся в сдобную булочку с претензиями, что ему необходимы ссоры с руганью и оскорблениями, со швырянием тарелок вместо холодного молчания, чтобы однажды взорваться от ненависти к друг другу, а потом испытать примиряющий угар любви под семейным одеялом? Вместо этого он позволял ей по-собачьи прислуживать ему и кормить, как на убой.

Чего греха таить, он изменял жене, но эти измены с другими женщинами не приносили ему ожидаемого удовольствия. Может быть, потому что Вера верила в его честность и даже ревновать к другим женщинам не собиралась? Вот за это монашеское доверие ему нестерпимо хотелось довести её до белого каления, но выходило всё иначе, она со слезами на глазах замыкалась и начинала молча гладить бельё, то, что делать она очень не любила, и тогда Женя превращался в жалкого Пьеро, только Мальвиной его жена не была.

Как давно это было, когда они за чашкой чая на холодной кухне беседовали о жизни, о друзьях, о планах на лето, когда Вера искренне восторгалась его силой атлета и способностью озадачить одним высказыванием, когда она сводила его с ума только одним взглядом, полным желания принадлежать ему навек! Всё это осталось в прошлом, теперь их супружеская жизнь протекала по расписанию: завтрак, работа, ужин, сон, а всё остальное семейное время посвящалось детям.