Книга Вера и рыцарь ее сердца, страница 346 – Владимир Ланге

— Да, я поступила достойно. А Саша, если бы он захотел, то нашёл бы меня в санатории. Хотя о чём теперь говорить, теперь я так и останусь засохшим тополем на Плющихе, который за непригодностью срубят и сожгут.

Этот бесконечный разговор с собой Вера начала вести ещё тогда, когда волокла сундук в санаторий, а продолжала ночами, на занятиях и никак не могла его довести до счастливой развязки.

Прошло дней пять, московские специалисты доносили до курсантов современные аспекты лечения детской патологии. Вера машинально писала конспекты, а душа пророчила ей сыграть роль Анны Карениной, хотя фатальный исход событий Веру не устраивал никогда. Она жаждала найти компромисс между совестью и телом, а тело каждый раз побеждало, оно требовало любви.

Только нестерпимая боль в животе освободила её от любовных мук. Эта острая боль была выше, чем возможность её переносить. Видимо, Вера надорвалась, таща сундук с мамиными подарками в гостиницу. С болью её мысли поменялись, теперь женщина не могла определить, была ли она наказана за то, что противостояла зову сердца, или за своё небывалое распутство. Одно ей было понятно, что боль в животе лишала её способности трезво мыслить.

Вера отпросилась с занятий, которые проходили в городской больнице, и отправилась в санаторий, крепко держа руками живот, разрывающийся от боли. Она шла через весь город к остановке, потом в автобусе чуть не потеряла сознание, но до своей койки в санатории она добралась. Боль в животе с каждым часом усиливалась, и вскоре весь мир сфокусировался на этой боли в животе, а облегчения не было.

В комнате она находилась одна-одинёшенька, и никто не давал ей обезболивающих таблеток, а так как быстро умереть не получалось, то ей пришлось выползти в коридор.

Врач «Скорой помощи» не спешил с обезболивающим уколом, а заставил Веру лечь на носилки, чтобы её мучения продолжались уже в прыгающей на ухабах машине.

— Садист! – успела она обругать врача приёмного покоя и впала в забытьё, где так ждал её любви самый желанный в мире мужчина, и это был не Женя.

Вера пришла в себя, когда её готовили к операции. Боли в животе не было, её ум вновь стал ясным, и перед наркозом, как перед экзекуцией, у неё было только одно желание, провести хотя бы одну ночь с незнакомцем, которого звали Сашей.

Операция прошла успешно, 70 сантиметров защемленной кишки удалось оживить, и здоровье женщины быстро поправлялось.

После выписки из больницы Вера всеми правдами и неправдами разыскала адрес Саши, чтобы попрощаться с ним по-человечески. Экзамены по педиатрии Вера сдала заочно. Дети и муж ждали её приезда в Шантюбе, но очередь заботиться о них ещё не подошла.

Светило радостное солнце, и от земли, прогретой солнцем, исходил запах маминой дачи и Вериного детства. Этим солнечным утром стояла она у квартиры желанного мужчины и, вытерев ботинки о коврик перед дверью, осторожно стучала в дверь. На её счастье никто не отозвался на этот стук. Вера вышла из подъезда на улицу. Подставив своё лицо нежным солнечным лучам, она чувствовала ту обнадёживающую благодать, которая приходит с весной к каждому человеку.

Вера не стала вторично испытывать судьбу и решила не ждать хозяина закрытой квартиры. Она вытащила из сумки ручку, вырвала листок бумаги из тетради и, присев на поломанную деревянную скамейку, быстро написала несколько строк для Саши.