Книга Вера и рыцарь ее сердца, страница 390 – Владимир Ланге

Как любил мужчина такие счастливые минуты покоя.

Вдруг перед ним предстало явление в образе взлохмаченной девочки в белом. В этом ночном явлении Ронни узнал свою старшую дочь в ночной сорочке. Пегги взяла маленький стульчик и присела рядом с папой, как в детстве, а тот с нежностью пригладил её чёрные кудри.

— Папа, я скучала по тебе. Мне грустно.

— Как можно грустить в твоём возрасте? Не за горами время, когда ты сможешь работать с дипломом менеджера по организации отельного бизнеса! Разве тебя это не радует? Или ты собираешься провалить экзамены?

— Я сдала уже последний экзамен. Всё хорошо.

— Надеюсь, что тебя научили тому, чему не научила ваша мать: чистить картошку, варить не воду с молотыми овощами, а настоящий суп на костном бульоне?

— Нет, папа, нас учат, как правильно сервировать стол, какие приборы подавать к тому или иному блюду, чтобы клиент уехал домой сытым и довольным.

— Какой чепухе научили тебя в школе и ещё диплом собираются дать. Как дела у нашего Тима? Завтра мы с ним сможем проехаться в Хасселт, пусть еще раз потренируется водить автобус, это ему пригодится.

— Как дела у Тима? Он зарабатывает деньги, ремонтируя велосипеды для всех маминых знакомых, – ответила девочка без энтузиазма.

— Мой сын! – перебил дочь довольный Ронни.

— Да, но он жадный! У него есть деньги, а он даже игрушку Вальяне не купит.

— Ваша мать столько игрушек уже накупила, что пора игрушечный магазин в доме открывать.

Тут Пегги перебила отца неожиданным вопросом.

— Папа, ты не будешь ругаться?

— Пегги, ты своровала у брата его заработанный гонорар?

Ронни засмеялся от собственной шутки.

— Нет, папа. Я беременна.

Молчание. Порыв ветра. Потянуло холодом, и потянуло отовсюду.

От хорошего настроения у мужчины остался только пепел докуренной им до фильтра сигареты.

— Кто? Где? Когда?

Девочка облегчённо вздохнула. Она обрадовалась, что папа опять стал с ней говорить.

— Крис. У нас дома. Когда ты был с курсантами в командировке.

— Я же запретил тебе встречаться с этим Крисом. Он курит анашу. Ты понимаешь, что отец твоего ребёнка – несчастный «джонка», избалованный одинокой матерью сын, которому ни в чём нет отказа. Я же запретил Кринь пускать этого наглеца к нам в дом!

— А когда ты уехал, мама сама пригласила его к нам в дом ночевать!

— Где он сейчас, твой Крис?

— Когда он узнал, что я беременна, то перестал ходить ко мне.

— Всё, всё, достаточно. Иди спать, а с твоей матерью я сам потом поговорю.

— Она хочет, чтобы я рожала ребёночка.

— Иди спать. Холодно.

Ронни не стал тратить время на разговоры с женой. Он с самого утра отправился в порт, где с не присущей ему серьёзностью загружал баржу мешками с цементом. Грузчики не стали задавать товарищу лишних вопросов, они молча принимали его помощь в погрузке баржи.

Когда на следующее утро Ронни возвратился домой, то он вдруг ясно увидел, что его дом – это не дом. Это гнездо разврата, и он главный развратитель, которому уже нет пощады.

Перемена. Ронни сел за стол преподавателя и осмотрел аудиторию. Студенты университета и во время паузы вели себя очень тактично, правильно, а точнее сказать, апатично ко всему, что их окружает. И невооружённым взглядом было видно, что студентов, щегольски одетых, нисколько не интриговала ни квантовая механика, ни формула Эйнштейна, даже если бы сам Ньютон оказался за кафедрой, никого бы это не взволновало, ибо тот не играл на бирже.