Книга Вера и рыцарь ее сердца, страница 465 – Владимир Ланге

Дала свои плоды борьба главного врача Лебедевой с пьянством, теперь выпивать в больнице боялись не только больничный персонал, но и сами больные.

Жизнь в Андрюшина текла своим чередом, и это было замечательно, потому что сама Вера нуждалась в стабильности на работе и в семейном покое. Да и внешне она преобразилась, сменила причёску, приоделась и помолодела, не подозревая, что судьба приготовила ей очередной сюрприз.

Стояла майская оттепель, природа нежилась под ярким тёплым солнцем, у забора зеленела травка, и курочки во дворе искали червей, отощавших после долгой зимовки.

В тот день Вера пришла с работы пораньше, чтобы устроить детям семейный ужин с чебуреками, которые жарились по случаю её возвращения в семью, так как последнее время она была больше занята больничными делами, а дети управлялись по хозяйству. Вдруг перед кухонным окном промелькнула тень, женщина взглянула в окно, и её сердце ёкнуло в груди. По дворовому тротуару шагал собственной персоной …её бывший муж. Быстро справившись с волнением, она схватила полено и выбежала навстречу незваному гостю.

— Верка, встречай своего благоверного! – приветствовал её бывший муж, раскрыв руки для объятий.

— Я тебе покажу Верку! …Ещё шаг, и прибью на месте!.. Убирайся вон со двора!

Пират залаял так громко и с таким остервенением, что внимание гостя переключилось со взбешённой Веры на пса, рвущегося с цепи.

— Пират, спокойно. Не узнаёшь меня?.. Это я, твой хозяин, помнишь? Я тебя самолично привёз в эту сибирскую глушь!.. А кто тебя печёнкой кормил? Ага, вспомнил-таки? Вот и хорошо, не сердись, я ведь тебя не забыл!

Пират лаять перестал, улёгся перед будкой, но продолжал рычать.

— Вера, как вы с Пиратом одичали, к вам теперь ни на какой козе не подкатить!.. Ну, не хочешь по-хорошему, так давай останемся друзьями. В дом-то пустишь? Я же безоружный, деваться мне некуда, не под забором же мне спать? Давай мириться, ведь не чужой я тебе и детям.

— Согласна, – сказала Вера, подумав, – только сбавь свою прыть и не смей ко мне прикасаться! Никогда!

Катя, Таня и Витюша услышали шум во дворе и тут же прибежали с поля, где они после школы раскидывали навозные кучи по картофельному полю. Увидев отца, встали рядом с мамой.

— Мыть руки и кушать, – обратилась Вера к детям тоном, не терпящим возражений, – и вашего папу к столу зовите, он, поди, проголодался с дороги.

Если честно говорить, то Женя не ожидал, что его пригласят на семейный ужин и оставят ночевать. А наутро он принялся за работу, накопившуюся за годы отсутствия в доме мужчины: двери расшатались и плохо закрывались, полы в стайках прогнили, забор покосился. Поэтому Вера кормила его сытно, как хорошего работника. Ей было приятно то, что сам Женя оценил её труд по благоустройству усадьбы.

— Двор огородила, забор построила, хорошо. Колодец во дворе выкопала, молодец. Огород насадила, уважаю. Окрепла ты на деревне, кулаком не перешибёшь.

Постепенно двор превратился в строительную площадку, где Евгений с зари до зари что-то чинил, что-то ремонтировал, но его трудовой энтузиазм никак не отражался на отношениях с матерью его детей.

После того, как Вера очнулась в реанимационной палате, её словно подменили, вместо неё была другая женщина, привыкшая к одиночеству, сильная как волчица и деловая как раненый командир Щорс из революционной песни, которую она любила напевать, управляясь по хозяйству.