Книга Вера и рыцарь ее сердца, страница 513 – Владимир Ланге

Вскоре Вере стало невмоготу бороться со здравым смыслом, по которому абсурдны были все её старания, ибо никаких чёрных квадратов, кружков и ромбиков ей не увидеть вовеки, с закрытыми глазами или с открытыми, потому что их нет в помине, их надо только себе вообразить. Ситуация разрешилась враньём.

— Ой, я вижу чёрный квадрат!

От возгласа дочери Римма проснулась и тоже открыла глаза.

Ясновидящая поверила Вере на слово и повела её в другую комнату, где, усадив в мягкое кресло, продолжила сеанс. Теперь Вере, уютно сидящей в кресле с закрытыми глазами, надо было увидеть окошко, а в нём – лицо того человека, которого угораздило поставить свечку за упокой Вериной живой души.

— Если я квадратик не увидела, то окошко и подавно не увижу, а не то что чьё-то пакостное личико, – обречённо подумала она, но что делать, если за сеанс ясновидения заплачено вперёд.

Прошла минута, потом другая, и вдруг цветное поле свернулось в воронку, которая заканчивалась чёрным окошком, а в этом окне, как на чёрно-белом экране, показалось скуластое лицо Андрюшинской акушерки, и не просто показалось, а акушерка нагло улыбалась и так хитро ей подмигнула.

Вера быстро открыла глаза и вопросительно уставилась на ясновидящую, которая была довольна своим трудом и лёгким кивком подтвердила реальность ворожбы.

— Да, это она.

Но Веру не обрадовала такая прозорливость чужой женщины, ибо никто не имел права читать её собственные мысли, даже обладательница магических чар. При прощании их взгляды скрестились, как скрещиваются шпаги мушкетёров. Кляц, кляц. В этот раз Вера не допустила колдунью вторгнуться в её персональное сознание и… победила.

По дороге Римма сетовала не столько на потраченные деньги, сколько на потраченное впустую время.

— Деньги-то я на базаре возмещу. Мой лучок и укропчик, выращенные без всяких там химикалий, у покупателей пользуются популярностью.

А на следующий день Вера, оставив детей под присмотром родителей, отправилась домой, в Андрюшино. Когда она подходила к реке, то к парому причалила моторная лодка, в которой ей предстояло плыть до деревни вместе с директором убыточного коллективного сельскохозяйственного предприятия, которое объединило всё, что ещё осталось от некогда процветающего колхоза. Директор был в глазах Веры беспардонным грубияном и без мата говорить не умел, а любое бранное слово выводило её из себя, поэтому женщина всегда избегала компаний, где люди сквернословили. А тут хочешь-не хочешь, а ехать в одной лодке с директором совхоза, отъявленным матершинником, ей всё-таки придётся, не ночевать же на берегу Тавды.

Вера была уверена, что теперь, когда её имидж после пощёчины Гайдарчук пошатнулся, когда на неё пишут доносы бывшие друзья, никто не пощадит и её ушей. Но случилось невероятное: за время плаванья директор не сказал ни одного дурного слова, а когда настало время выбираться из лодки, то заботливо подал Вере руку как благородной даме и при прощании предложил ей помощь в покосе.

Вот такие чудеса случаются в жизни: от кого не ждёшь пощады, те щадят тебя и помощь предлагают!

Всё лето женщина трудилась не покладая рук, то в огороде, то на картофельном поле, то на сенокосе. Окучивая картошку в центре кровожадных насекомых, Вера ходила по полю с тяпкой, как по спирали. В тот год по весне картошка была посажена Катей, которую во время посадки сильно заносило влево.