Книга Волк в моем сердце, страница 23 – Саня Сладкая

— Я не знаю. Наверное, лучше подожду. — Голос подруги задрожал.

— Как знаешь. Но я не понимаю, чего тут еще можно ждать. Он тебе вообще никто.

Я брезгливо скривилась, вдруг ясно просчитав мысли Эльки. Она просто хотела его соблазнить, а заодно заручиться поддержкой и всем, что сможет дать этот прекрасный незнакомец. И почему она не задумывается о том, что Натан слишком добр? Откуда вообще взялось желание помочь? Но мне было все равно — моя поддержка была на пустыре, а я все еще торчу здесь и ничего не делаю. Мне стало тошно от того, что я оказалась слишком слабой, и я решительно пошла к выходу, огибая по пути горы хлама. Дверь была закрыта, но замок быстро поддался, и я с усилием потянула за ручку.

Ранее утро, солнечный свет ослепил меня, стоило только выглянуть на улицу. Напротив — пустырь, заросший бурьяном, а где-то вдали виднеется заброшенная, ржавая бензоколонка. Вокруг никого — только черные вороны летают, оглашая окрестности зловещим карканьем. Чтобы пройти в пункт нашей дружины, нужно идти в противоположную сторону от фермы и дома Натана, почти в самый центр. Но сначала нужно идти на гору. Нужно найти Гая.

Подъем занял минут десять, за это время я успела устать. Кажется, тут уже были люди — по всему периметру пастбище было оклеено оградительной лентой, не было даже животных, словно все внезапно вымерло. Только слышно, как шелестят ветки — лес слишком близко, и я вдруг подумала, что прийти сюда — очень плохая идея. Но не уходить же теперь? Ноги сами понесли меня к фермерскому домику — там должен находиться сторож. Из загонов доносилось блеянье, значит, ферма не должна пустовать. Перед тем как войти в домик, я для приличия постучала в дверь, но мне никто не ответил. Неужели никого нет? Я зашла внутрь, и вздохнула с облегчением, увидев за столиком склонившегося Богдана в роговых очках. Он что-то записывал в большую общую тетрадь, и, кажется, меня не услышал.

— Здравствуйте, Богдан Таланович, я стучу, а вы не отвечаете.

Услышав мой голос, старик замер, а затем поднял голову.

— Ах, Ами, а я тебя и не услышал, так заработался. А ты что тут делаешь?

— Как, что? — я запнулась, подбирая слова, — вы что, разве не в курсе, что у нас произошло? Ночью из леса вышли оборотни, а под утро включали тревожную сирену. В городе хаос! На улицах никого, наверное, прячутся дома или рванули в большой город.

Богдан Таланович отложил в сторону ручку и задумчиво пожевал губы. На его лбу блестела испарина, словно он заболел. Да и дыхание было тяжелым, как бывает при простуде.

— Да и с вами не все в порядке, вы заболели? Вы, что, ночью не дежурили, неужели не видели здесь никого? Вся ферма лентой оцеплена.

— Ах, это…да, приезжали наши местные, забирали отсюда тела. — Морщинистый рот дрогнул в подобии улыбки, — но я принимал смену, мне не до ночных происшествий было — скотину покормить надо, почистить стойла, воды налить. То, что творится на ферме, это лишь последствия, вторая сторона Тогиуса. А скотина тут причем? Она страдать, что ли должна?

— И вы так просто об этом говорите?! — от возмущения я подалась вперед, и захватала ртом воздух. Дед Богдан хлопал глазами и смотрел на меня с такой невозмутимостью, что я решила, что он частично потерял рассудок, — вы ведь все видели! Видели, как эти звери напали на людей, и вам все равно? Какая еще вторая сторона! Что вы несете?