Книга Другое чувство, страница 28 – Ирина Шайлина

Румяная, запывшаяся, она была так хороша в этот момент, что я поневоле залюбовался ею. Послушно подхватил пакеты и мы тронулись к больнице. Была она на другом конце города, серая и облупленная — в такой только умирать. И слово онкология звучало так безутешно страшно, что разбудило во мне забывшиеся уже почти воспоминания — запах болезни, умирающий отец со впавшими щеками и бессильным взглядом. Я не вспоминал отца много лет — его не стало, когда мне было восемь.

Но все вспомнилось и запах тяжелый больничный разбередил.

— Нам на третий этаж, — сказала Нина, так уверенно, словно по меньшей мере здесь работала.

Она же выдала мне бахилы, маску, шапочку и даже тонкий, одноразовый халат. Мы были во всеоружии. Дошли до палаты длинным унылым коридором, толкнули двустворчатую, со стеклянными вставками дверь, которую на ее веку красили, наслаивая дешевую эмаль не меньше десятка раз.

Яна была неузнаваема, но тем не менее я сразу узнал ее, несмотря на то что изнуряющая тяжелая болезнь делала всех людей схожими. На голове ее была тонкая косынка, из под сорочки торчали исхудавшие плечи, ключицы, даже ребра и те было видно, плоская грудь под тканью даже не угадывалась. Ничего не осталось от яркой, пышущей жизнью девушки, которую я когда то знал. Она просто смотрела в пустоту откинувшись на подушку, руки поверх одеяла чуть подрагивали.

— Ян, — тихо позвал я.

Она медленно повернула голову, удивилась, да и узнала меня не сразу — еще бы, мы не виделись пятнадцать лет, да еще и медицинская амуниция на мне.

— Аскар, — улыбнулась она.

Улыбка осталась прежней, и на мгновение осветила ее измождённое лицо.

— Я тут принес, — неловко сказал я. — Бульон, компот…

И замолчал, не зная, что мы принесли, и зачем я вообще это говорю на первой спустя пятнадцать лет встрече.

— Гигиенические принадлежности, одноразовые пелёнки, нижнее белье, запасной комплект белья на всякий случай, полотенца, халат тапочки… — Это выдала Нина. Две девушки смотрели друг на друга с любопытством, видимо эту черту не искоренить и на смертном одре. — И вижу многое пригодится, постельное я уже постирала и погладила. Аскар, пересади на несколько минут Яну на соседнюю кровать.

Та кровать стояла пустой. Я подчинился, хотя Яна протестовала. Лёгкой она была, как пушинка, не больше тридцати пяти килограммов. Сначала я не понял, зачем Нине это было нужно, но когда она начала снимать бельё с постели понял. Оно было серое от старости, а еще в подсохших пятнах крови.

— Я так ужасно выгляжу, — вдруг сказала Яна. — Простите.

Нина только фыркнула и улыбнулась. Постель была перестелена, я вернул Ягу на место и накрыл гораздо более посвежевшим одеялом.

— Вы тут болтайте, — Нина снова смахнула прядь со лба. — А я пойду найду медсестру главную и поболтаю с ней.

Она ушла. Я вновь посмотрел на Яну — она почему-то отвела взгляд.

— Как ты? — спросил я.

— Умираю, — пожала плечами она. — Химия не помогла. Три операции не помогло. Скоро меня переведут в хоспис доживать, что осталось. Лечить уже бесполезно.

— Я заплачу, — горячо сказал я. — Кому надо и сколько надо…

— Брось, — тихо перебила Яна. — К чему растрачивать ресурсы понапрасну. Уже не поможет ничего, даже господь Бог. Мне нельзя было рожать, но я не смогла от нее отказаться.