Книга Развод. Из Норвегии с любовью, страница 61 – Николь До

— Я с ума схожу, — говорит он с отчаянием. — Я готов тебя убить, Алина. Слышишь? Но я так тебя люблю, что умру сам после этого. И тогда наши дети останутся сиротами... Что ты творишь со мной?

Я поднимаю руку. Провожу пальцами по его щеке. Чувствую щетину, влажную от моего дыхания и снега. Он на секунду прикрывает глаза. Просто прижимается щекой к моей ладони, как будто это единственное, что держит его на земле.

— За что? — шепчу я. — Почему ты так говоришь?

Он открывает глаза. Я снова вижу тот самый холод. Вижу самые любимые глаза на свете, глаза цвета фьорда, но в них столько отчаяния и боли, что я и сама готова себя уничтожить за то, что причинила ему столько страданий.

Но что я могла сделать? Факты были против него. Я уже умирала рядом с ним, вся моя жизнь летела в тартарары, мне нужно было пространство, нужно было подумать. И только на расстоянии, только когда Кирилл меня зажал в подсобке, только тогда до меня дошло, что случилось.

Я не могла этого знать. Не могла.

Единственная ошибка — что мы отдалились вместо того, чтобы поговорить.

— За то, что ты изменяешь мне с этим твоим московским дружком, — говорит Эспен с горечью, не отводя от меня пронзительного взгляда.

Я замираю. На секунду забываю, как дышать. А потом на меня накатывает обида и злость. Девочки сказали ему про парк. Ну конечно! А он сразу поверил, что это что-то да значит. Сразу поставил мне клеймо изменщицы.

— Что? — выдыхаю я. — Эспен, ты заключил это из того, что он полез меня обнимать при девочках? Я не хотела этого, он сам...

— Не только в парке. Ты ведь ещё в Ставангере с ним виделась. Несколько раз, Алина. Тебя видели мои коллеги с института. Ты ушла с корпоратива с ним. Ещё тебя видела наша соседка с ним, — перечисляет он. — Да я и своими собственными глазами видел, как ты с ним обнималась перед выездом сюда. Ингрид видела вас в городе. Ты уходила из дома, чтобы встретиться с ним накануне отъезда. Ты была с ним. А потом стала встречаться с ним и здесь.

Господи. Я сейчас становлюсь на место Эспена и вижу всё его глазами. И это ужасно. Выглядит всё в точности так, как он описывает. Всё это ведь реально было. Каждое событие, что он описывает — это правда. Ещё и Ингрид успела нас заметить, добавив в копилку провокационного поведения дровишек.

— Кирилл просто друг. Он... это не то…

Я мямлю и чувствую себя ужасно глупо. Оправдываюсь за то, что со стороны выглядит именно так, как решил Эспен. Глотаю слёзы, пытаюсь прийти в себя и нормально объяснить, но в горле ком, будто я стекла объелась.

— Эспен, я тебе не изменяла! Клянусь тебе. Всё вообще не так…

— За объятия с другой женщиной ты выставила меня из собственной спальни, — заключает горько Эспен, напоминая тот вечер после корпоратива. — А потом ты уехала и увезла моих детей. И твой московский друг... он был в нашем доме. Он приходил к тебе, когда дома никого не было, кроме тебя. И ты не сказала мне. Мне об этом рассказала фру Ларсен.

Я краснею. Стыд обжигает лицо. Он прав. Он абсолютно прав. Я обвинила его в том, чего, возможно, не было, а сама позволила другому мужчине войти в наш дом. Обниматься на пороге со мной. Целовать меня в щёку.

— Я могу объяснить...

— Не надо, — он резко отстраняется. Отходит на шаг. Смотрит на меня сверху вниз. — Я знаю. Я знаю, что он значит.