Книга Чёрная Роза. Кавказский брак, страница 9 – Лика П.

— Да что не помнить, помню, конечно. — Тот отказ был как пощёчина — унизительный. Но спустя время Зейнаб благодарила Аллаха за то, что свадьбы не случилось.

— И… что ты думаешь об этом? — спросила Нармин, подойдя к дивану.

— Нет, так удачно не может сложиться. Они сейчас свою обузу — дочь — за любого выдадут: хоть за косого, хоть за хромого, лишь бы в девках не сидела. Мансур, считай, её последняя соломинка. Не-ет… эта семейка не упустит такого шанса, — обречённо сказала Зейнаб, и её голос погас. Она представила лица той семьи — жадные, расчётливые, — и мурашки пробежали по коже.

— И как же, сестра, мы с ними будем за одним столом сидеть? — Нармин опустилась на диван рядом с сестрой и обняла её. Каждая из них погрузилась в свои мысли. Тишина повисла тяжёлым покрывалом, прерываемая лишь редкими всхлипами. Спустя минуту Нармин, не выдержав, прервала молчание: — А если нам попробовать сорвать это мероприятие, на которое нас завтра толкает Мансур?

Зейнаб замерла, её глаза расширились от испуга, а рука невольно потянулась к лицу и накрыла рот ладонью, будто эта фраза вырвалась из неё самой. Сердце забилось в панике — идея пугала и манила одновременно. Она отрицательно покачала головой, брови сошлись в глубокую складку на лбу.

— Нет, нет, что ты! — наотрез отказалась от идеи сестры Зейнаб. В голосе послышалась нотка страха. — Не станем так рисковать, ты знаешь нрав Мансура: если предупредил, что не простит, то так и будет. Весь в покойного отца характером, такой же упрямый. Он единственный мой кормилец… Не будет его — считай, в нищете и впроголодь жить будем. Боюсь я, сестра, ой как боюсь.

— Выходит, ничего не поделаешь, придётся принять как есть, — Нармин вздохнула, и в её вздохе послышалось смирение. Она отпустила сестру и устало откинулась на спинку дивана.

— И жить в позоре? — вскинулась поникшая секунду назад Зейнаб. Её глаза загорелись, щёки порозовели от внезапного прилива сил. — Ну уж нет!

В зале, залитом мягким утренним светом, Роза занималась привычными домашними делами. На ней был лёгкий хлопковый халат, доходивший до середины икр. Густые волосы были заплетены в тугую косу. Она вытирала пыль с подоконника. Внезапно из коридора донёсся недовольный голос матери — она на кого-то яростно ругалась.

Мать Розы, Хадиса, была строгой женщиной с частым недовольством на лице. Роза отложила уборку и хотела выйти к ней, но та буквально влетела в зал и начала с упрёков:

— Как я устала от этого позора! А всё ты! Всё ты! «Я хочу замуж, я хочу замуж за Саида!» Надо было выходить за сына Наргиз, и хлопот бы не знали ни ты, ни мы с отцом. А теперь что? Вон, он теперь не хочет, — она резко махнула рукой, — да и никто не хочет!

Роза замерла с тряпкой в руке, сердце сжалось в комок. Брошенные матерью в который раз фразы она уже заучила наизусть, и каждый раз они отзывались болью в душе.

— Что случилось, мама? — тихо спросила она.

Хадиса нахмурила брови в претензии и поджала рот, отчего её нос сморщился.

— А что ещё, по-твоему, могло случиться? Всё то же самое! Иди, отмывай ворота от своего клейма! Опять твои «поклонники» постарались, словно мы прокажённые! Вай, Аллах-Аллах-х! — протянула она согласный звук, словно хотела откашляться, и подняла руки ладонями вверх, призывая небеса себе в помощь.