Книга Внезапно Папа, страница 34 – Татьяна Любимая

— Кристина Валериевна, – повторяя тягучие слоги отчества, начинает шеф. – Как вы, наверное, поняли, мне нужна няня…

Кристина Валериевна кивает. Лица ее не вижу, но явно представляю, как горят ее глазищи, и призывно приоткрыты ярко-красные губы.

— … Для вот этого чудного мальчугана.

— Он такой хорошенький, – расплывается Кристина, а меня коробит от ее сахара. Не нянькой она хочет быть, а поближе к отцу мальчика подобраться, неужели Шведов не видит этого?

— Он немой, – добавляет шеф.

— А чей?

— Он не разговаривает.

— Да?

Девушка несколько секунд сидит, не шевелясь, а потом растеряно оглядывается на меня, видимо хочет, чтобы я подтвердила слова Михаила Ивановича. Наклоняю голову – да.

— А… а как с ним разговаривать? Я на пальцах не умею.

Я фыркаю, чем привлекаю внимание директора. Он, вперившись в меня звериным взглядом, поясняет Кристине Валериевне:

— Как обычно. Он все слышит, почти все понимает, ответить не может… обычным способом.

— Я… я боюсь, я не справлюсь.

Кто бы сомневался. Закатываю глаза к потолку, что не ускользает от Медведя.

— Хм, вот как? До свидания, – обрубает Михаил Иванович, мгновенно теряя интерес к собеседнице.

Молодец шеф, включил голову, а не то, что в штанах.

Девица вскакивает, бежит из кабинета как ошпаренная. Лицо пошло пятнами и потеряло свою приторность.

— Ну что, Матвей, первый блин комом? Стрекоза, – холодно бросает мне, – зови следующую.

Бесит! Как же он меня бесит своей стрекозой!

— Меня зовут Настя! – шиплю ему в ответ, взмахиваю волосами и, задрав подбородок, иду в холл за очередной кандидаткой.

Следующие несколько девушек проходят отбор примерно по такому же сценарию и уходят ни с чем. Пусть внешне они не такие звезды, как "Кристина Валериевна", но, услышав про особенного ребенка, вдруг оказывается, что они не могут взять на себя такую ответственность. И даже харизма Шведова на них не действует. Мой косяк, очевидно, был в том, что я сразу не предупредила агентство о проблеме Матвея, вот и прислали кого прислали.

В холле дожидаются собеседования еще несколько человек, а в кабинете директора настроение портится у всех, особенно у Михаила Ивановича. Матвей ерзает у него на коленях и кряхтит, но что ему нужно – непонятно.

После очередной кандидатки иду в холл за следующей. Девушек заметно поубавилось, видимо, предыдущие поделились нюансами работы.

— Я следующая! – растолкав девиц, торопится мне навстречу Никольская. – Я занимала! – заявляет голосом актрисы из советского кино, чем вызывает у меня тихий смешок.

Олеська тем временем забегает в приемную и плотно закрывает за нами дверь.

— Уф, успела! Слушай, – осматривается, – а классно тут у вас. Дорого–богато.

— Артистка ты моя, ты зачем нянек распугала?

— В смысле распугала? Я тоже хочу попробовать. Мне же интересно посмотреть на вашего Медведя Ивановича.

Качаю головой. Леська поражает безалаберностью и легкомыслием.

— А как же твой Валера?

— Пфф. Это ж так, для здоровья, взять–то с него нечего больше. Ремонт доделал и adios.

— Ладно, пойдем. Только сделай вид, что меня не знаешь, на всякий случай.

— Девушка, вы кто? – легко смеется подружка и уверенно направляется к директорской двери.

Смотрю в спину Никольской, и мысли меня терзают противоречивые.

Я понимаю, что Шведов увидел меня сегодня в первый раз, и мы друг другу не понравились. Но официального увольнения он мне не предъявил, а значит, я имею полное право считать себя его помощницей. Я нахожусь на своем рабочем месте, на своей территории, но почему–то в груди неприятно карябает тот факт, что Леська, моя Леська, лучшая подруга, вторглась в чужую зону. А что будет, если вдруг (вдруг!) Медведь одобрит Никольскую на должность няньки? Да нет, бред, он же должен увидеть, что девушка не всерьёз?