Книга Цена измены. Я не вернусь, страница 168 – Юлия Рябинина

— Мам, – зову родительницу севшим голосом.

Она тут же поднимает на меня красные от слез глаза.

— Да, Вадя. Что? – затаившись смотрит мне в глаза.

А я вдруг замечаю, как она сильно постарела. Замечаю седые пряди в ее волосах и глубокие морщины. Деньгами горю не поможешь, а на ее плечи свалилась сейчас непомерная ноша.

— Как там Ася?! – задаю вопрос почти шепотом.

В глазах матери сверкнула ненависть. Она напряглась. Вытянулась в струнку. Я знаю, что спрашивать не нужно, что во всем, что происходит с нами мать винит бывшую, но я знаю другую правду, другую сторону этой медали и врать себе нет смысла. Память не сотрешь.

— Зачем ты про нее спрашиваешь? – цедит она сквозь зубы, а слезы на щеках высыхают мгновенно.

Я молча смотрю на нее. Потому что то, что хочу сказать, то, что вертится у меня на языке, она не поймет. Не примет.

— Уехала она. Насовсем. Продала квартиру и умотала в столицу со своим любовничком, тем самым верзилой, который к нам приходил и угрожал. Помнишь? – коротко киваю, а у самого во рту все пересыхает от ревности.

Ревную ее. Как бы парадоксально это не звучало, но что есть, то есть. Аська-зараза, никак не хотела покидать мои мысли. Никак не хотела выветриваться из моей памяти, как бы я не старался забыть, а все равно получалось думать о ней постоянно. Я анализировал нашу с ней прошлую жизнь. И даже пытался просчитать совместное будущее, если бы не пошел на поводу у покойной Алиски. Все это бесило. Бесила сама мысль о том, что бывшая до сих пор отравляет мой мозг. Бесило то, что она живет и радуется жизни в то время как я сижу за решеткой за чужое преступление.

— Ясно… – скупо отзываюсь, а у самого челюсть сводит.

— Что ясно, сынок?! То, что эта змеюка бросила тебя? Подложила специально свою подругу под тебя, а потом? Потом… – она запнулась, а я опустил трубку на рычаг, встал.

— Пока, мам. Свидание закончено, – крикнул, привлекая внимание охранника.

— Вадя! Сынок! Сынок! – вскочила мама с кресла, уперлась ладонями в стекло. – Вадя! Сынок!

Кинув на нее последний взгляд, повернулся к стене, завел руки за спину. Тут же на запястьях щелкнули наручники. А в голове промелькнула другая мысль.

“Придет время. Я искуплю свою вину перед собой и перед моим ребенком, которого Ася потеряла. А потом… Потом я сделаю все, чтобы вернуть ее. Свою жену.”

— Пошел, – толкнул меня в спину конвоир.

Круто развернувшись на пятках, я спешно вышел из замкнутого помещения, направился по длинному коридору в камеру.

Часть 3

Сердце трепещет в груди, отбивая сумасшедшую чечетку о ребра с такой силой, что становится трудно дышать.

— Герман, ну, что за детский сад? – трогаю повязку на глазах.

— Солнце, я понимаю твое нетерпение, но прошу проявить сдержанность, не порти сюрприз, – в голосе мужа слышна настойчивость.

Одергиваю себя, отнимаю ладони от повязки.

— Грубиян, – надуваю щеки.

— Эй, ты чего?! Это же твой день рождения, глупышка, – Герман притягивает меня к себе за шею, целует в макушку.

— Отпусти, – отбрыкиваюсь.

Чувствую себя при этом очень скверно и неуютно. Я хоть и безоговорочно доверяю мужу: ведь он мой новый мир, моя тихая гавань, пристань, на которой меня больше не штормит, но, видимо, все же какие-то фобии остались из прошлого и я не привыкла так долго находиться в темноте и неведении. Дискомфорт ощущается на ментальном уровне.