Книга Кисть Аида, страница 11 – Селира Вэль

— Блять, — выдохнул я в пустоту.

Подошел к столику, где стояли краски и кисти. Взял ту самую — тонкую, колонковую, которой она касалась меня. На ворсе еще остались следы бордовой краски. А на ручке — тепло ее пальцев.

Я сжал кисть в кулаке. Мне хотелось сломать ее. Раздавить. Как она меня — медленно, мучительно, сама того не понимая. Или понимая? Она сказала: «Я не вижу черты». Лживая сучка. Она все видела. Чувствовала. Знала, что делает.

И я позволял ей.

Я сел в кресло, все еще обнаженный. Член стоял как каменный. Я обхватил его рукой — грубо, без подготовки. Провел по всей длине, сдирая остатки ее прикосновения. Но ее фантомные пальцы все еще были на мне. Они въелись под кожу.

Я закрыл глаза и увидел ее лицо. Вернее, то, что мог представить: ее губы, искусанные от напряжения, ее шею, запрокинутую назад, когда она кончает. Я никогда не видел, как она кончает. Но я представлял это каждую гребаную ночь.

Моя рука задвигалась быстрее. Я дрочил яростно, с остервенением, как будто мог выбить из себя эту одержимость. Кулак скользил по стволу, размазывая смазку. Головка налилась до фиолетового, вены вздулись. Я чувствовал, как тяжелеют яйца, как подтягивается мошонка, как внутри скручивается пружина.

В голове крутилась одна мысль: она трогала меня. Сама. По своей воле. Она хотела этого. Она хотела меня. Несмотря на страх. Несмотря на ненависть. Она стояла на коленях, слепая и беззащитная, и тянулась ко мне своими чертовыми холодными пальцами.

— Вера... — ее имя вырвалось сквозь стиснутые зубы.

Я представил, как срываю с нее повязку. Как беру ее лицо в ладони и заставляю смотреть мне в глаза, пока вхожу в нее. Как она вскрикивает, как ее ногти впиваются в мои плечи, как она шепчет: «Да... да... пожалуйста...».

Оргазм ударил под основание члена. Я зарычал. Сперма выплеснулась тугой струей прямо на мой живот, на свежие линии руны, на пах. Я продолжал двигать рукой, пока последние капли не скатились по пальцам.

Тишина. Только мое дыхание — тяжелое, рваное — нарушало тишину спальни. Я сидел, раскинувшись в кресле, с перепачканным животом и опадающим членом, и чувствовал себя полным идиотом.

Это не помогало. Никогда не помогало. Оргазм давал разрядку на пять минут, а потом я снова хотел ее. Еще сильнее. Еще болезненнее.

Я встал, взял полотенце и вытерся. Прошел к бару, плеснул виски на два пальца. Выпил залпом, не почувствовав вкуса. Подошел к окну и уставился в ночную темноту.

Что со мной происходит?

Я, Марк Аид — человек, которого боится весь криминальный Петербург. Человек, который голыми руками вырывал кадыки врагам и смотрел им в глаза, пока они умирали. Человек, который не чувствовал ничего пять лет. Ни радости, ни боли, ни страха. Ничего. А тут — девчонка с кисточкой и острым язычком за две ночи разворотила мне всю душу.

Я не должен был выбирать ее. Я должен был нанять профессионала — холодную, расчетливую, без истории. Но когда мои люди показали мне ее досье, когда я увидел ее фото и прочитал, что она — та самая Вера, дочь коллектора Скворцова, та, что стояла у ограды пять лет назад... я не смог выбрать другую.

Я должен был убить ее тогда. Сейчас я понимаю, почему не сделал этого. Я не сохранил ей жизнь из жалости. Я оставил ее себе. На будущее. Как трофей, который однажды заберу.