Книга Её танец. Его правила, страница 13 – Ирина Гриб

Чуть дальше — женщина с папкой. Очень серьёзная, сжимает документы так, будто боится, что они убегут. Может, важную сделку заключила? И теперь скрывает ликование за этой маской строгости. А может, просто устала. Но мне хочется верить в первое.

— Рейс 535, отправление через пять минут, посадка у четвёртой платформы.

Я вздрогнула. Мой.

Подхватила сумку, поправила лямку и направилась к выходу на платформу.

Через пару часов я буду дома.

Интересно, Тим уже спит? Или, может, смотрит телевизор и думает, как я там, в своей общаге?

Скоро узнаю.

Автобус мягко тронулся, выруливая с вокзальной площади. За окном поплыли редкие огни — фонари, витрины закрытых магазинов, тёмные силуэты деревьев. Я откинулась на сиденье и прикрыла глаза. Усталость навалилась сразу, как только закончилась суета. Теперь можно просто сидеть, смотреть в темноту и думать.

Думать о Тиме.

Я улыбнулась, представляя его лицо, когда я позвоню в дверь. Он откроет — заспанный, взъерошенный, в старых трениках, — и сначала ничего не поймёт. А потом... Потом схватит в охапку и начнёт кружить по коридору, как в тот раз, когда я вернулась после первой сессии. Мы тогда чуть не разбили мамину любимую вазу.

Тёплое, сладкое чувство разлилось в груди.

Я так скучала. Уже полтора месяца не была дома. Последний раз выбиралась в середине семестра, а потом — как отрезало. Сессия, репетиции, бесконечные прогоны...

Тим приезжал сам. Но не каждые выходные — у него тоже жизнь. Встречи, дела, планы, которые нельзя отменить. Несколько раз срывался, трясся в этих дурацких автобусах несколько часов, чтобы провести со мной день. Мы даже гулять толком не ходили — просто сидели в общаге, обнявшись, и я засыпала у него на плече под бормотание телевизора.

Созванивались каждый вечер. Но это совсем не то. Телефон не передаёт тепло рук. В трубке не слышно, как он смешно сопит, когда засыпает. Не заменит живого — его улыбки, его объятий, его запаха.

Я еду к нему. Наконец-то.

И тут же, как назло, перед глазами возникли другие глаза. Тёмные, тяжёлые, с прищуром. Взгляд, от которого воздух кончился в примерочной.

Я вздрогнула и открыла глаза.

— Нет, — прошептала я вслух. — Только не это.

Зачем я о нём вспомнила? Зачем он лезет в голову?

Я сердито уставилась в окно, пытаясь отогнать наваждение. Ночное шоссе, фары встречных машин, редкие огоньки деревень — вот на чём надо сосредоточиться. На том, что скоро будет дома. На Тиме.

Но мысли, как назойливые мухи, возвращались.

Как он смотрел на меня. Как шагнул в кабинку. Как сказал: «А если я не хочу уходить?» Голос с хрипотцой — от него мурашки по спине побежали, хоть я и злилась на себя за это.

Я тряхнула головой. Волосы рассыпались по плечам, закрыли лицо.

Глупо. Как глупо! Я даже не знаю этого человека. Он — кто? Какой-то тип с женщиной, которая явно не просто коллега. Ходит по магазинам, заглядывает в чужие примерочные... Наверное, у него таких девушек — десятки. А я тут сижу, думаю о нём, как дурочка.

Стыдно стало. Перед Тимом. Перед собой.

Я сжала кулаки, впилась ногтями в ладони.

Тим — это моё. Надёжное, тёплое, родное. Мы вместе со школы, через столько всего прошли. Он меня ждёт. Любит. Сказал «возвращайся» — и я возвращаюсь. А этот... Клим...

Я даже имя его не хотела запоминать, а оно отчего-то врезалось.