Книга Её танец. Его правила, страница 85 – Ирина Гриб

Я набрала. Гудки. Потом её голос — сонный, взволнованный, сразу перешедший на крик:

— Аська?! Ты где?! Ты чего не отвечала?! Я тут с ума сошла!

Я закрыла глаза, прижала телефон к уху.

— Зой, — сказала я тихо. — Всё хорошо. Я в порядке.

— Где ты?! Я приеду, говори адрес?!

Я посмотрела на дверь, за которой скрылся Клим. В голове путались мысли, но я заставила себя говорить ровно.

— Зоечка, я тебе обязательно всё расскажу. Мне сейчас нужно самой всё осмыслить. Знай одно: Тима в моей жизни не будет. Но в моей жизни произойдут изменения.

— Ася, когда мы увидимся? — в её голосе слышались слёзы. — Ты точно не против своей воли там находишься?

— Надеюсь, в течение пары дней, — ответила я, чувствуя, как голос дрожит.

— Ладно, — она вздохнула, и я услышала, как она пытается успокоиться. — Но если что — я приеду. Хоть ночью, хоть утром. Поняла?

— Поняла, — улыбнулась я, хотя она этого не видела. — Спасибо.

Я положила телефон, посмотрела на договор, на свои руки. Внутри было пусто и одновременно — полно. Страшно и спокойно. Я сделала шаг. Теперь оставалось только идти дальше.

Я встала, взяла договор и вышла из кухни. В коридоре было тихо — только отдалённый шум города за окнами напоминал, что жизнь продолжается. Дверь в кабинет закрыта. Я прошла в гостиную, положила листы в свой пакет, на самый низ, под одежду. Спрятала. Как свою новую жизнь, которая только начиналась.

И села на диван, глядя в окно. Солнце уже поднялось высоко, заливало комнату светом, но мне казалось, что я смотрю на всё это откуда-то издалека. Скоро мне предстояло переехать в квартиру на набережной — с большими окнами и видом на реку. Я почти могла её представить: светлые стены, тишина, ожидание. И его визиты, когда он придёт за тем, что ему принадлежит по договору.

Завтра будет первый танец. А сегодня — просто день. День, когда всё изменилось. И когда я, кажется, перестала бояться.

Утро в общаге встретило Зойку серым, тяжелым светом, который едва пробивался сквозь плотные занавески. Комната казалась промозглой, будто и стены, и мебель, и даже воздух пропитались тоской. Зойка лежала на кровати, уставившись в потолок, и чувствовала, как внутри всё ноет, тянет, сжимается в тугой комок. Нехорошее предчувствие — липкое, назойливое — не отпускало её с того самого момента, как вчера вечером замолк телефон.

Она повернула голову на Асину сторону. Кровать подруги была аккуратно застелена — простыня натянута, одеяло сложено, подушка взбита. На спинке стула висела та самая футболка с «Королём и Шутом», которую Ася всегда надевала, когда готовилась к экзаменам: чёрная, потёртая на локтях, с выцветшим логотипом. На тумбочке стояла её кружка — та, с единорогом, подаренная Зойкой на прошлый день рождения. Всё было на своих местах. Каждая вещь хранила отпечаток Асиной жизни.

Но самой Аси не было.

Комната, которая всегда казалась тесной из-за двух кроватей, двух столов, двух вечно разбросанных пар обуви, сейчас выглядела слишком большой. Слишком пустой. Слишком чужой.

Зойка потянулась за телефоном, лежащим на тумбочке. Экран загорелся, высветив последнее сообщение от Аси, отправленное ещё вчера вечером:

«Поняла, спасибо:)»

Зойка перечитала эти слова в десятый, наверное, раз. Смайлик. Ася поставила смайлик. Как будто ничего не случилось. Как будто она просто ушла в магазин за хлебом. Как будто её голос не дрожал, когда она говорила о каких-то «изменениях». Как будто всё было нормально.