Книга Доктор для хозяина жизни, страница 73 – Ксения Фави

— Думаю, это заслуга его второй жены — матери Антона и других моих братьев.

— Она не хотела видеть в доме ребёнка другой женщины?

В моем сердце просыпается жалость к юному Щербинскому.

— Нет, дело совсем не в этом, — Артур мягко улыбается. — Наоборот. Она очень хороший человек. Как мать и как женщина она понимала, что чувствует моя мама. Жена была для отца «громоотводом», сдерживала его характер. Во многом благодаря ей у меня было относительно спокойное детство. Я очень ей благодарен.

Я невольно качаю головой. Какая мудрая женщина!

— А как ты всё — таки оказался у отца в компании?

— Когда мне исполнилось пятнадцать, отец приехал и заявил матери: из — за ее обид я вырасту «маменькиным сынком». Сказал, что мне не хватает мужского воспитания и стержня. Хотя я никогда не был хлюпиком и дома не сидел. Но тут мать неожиданно с ним согласилась.

Артур делает паузу и усмехается своим воспоминаниям.

— Я тогда был далеко не послушным мальчиком. Мама за меня переживала и не могла со мной справиться. Она согласилась, чтобы отец за мной присмотрел. Так я попал в его империю.

— И чем же ты занимался в начале?

— Папа приставил меня к сети гостиниц. Отправил на кухню. Так он делает со всеми младшими.

Хихикаю, представляя Артура в поварском колпаке.

— Но это было совсем не мое — слишком спокойно, — продолжает он. — Да и к гостеприимству я не склонен… Потом отец бросил меня в архитектуру, там сейчас успешно трудится мой брат Андрей. Но сидеть за чертежами я тоже не смог. У меня нет таланта к кропотливому ручному труду. В итоге я просто начал пропадать на стройках.

Его голос становится теплее.

— Я изучал не столько архитектуру, сколько саму иерархию. Кто кого слушается. Как работают люди. Как заставить их соблюдать дисциплину. В двадцать лет я заходил на объект, и все вытягивались по струнке. Я знал, на что надавить. Знал все их лазейки — кто халявит, кто ворует материалы. Это и стало моим делом.

Я улыбаюсь, глядя на него.

— Ну, это на тебя очень похоже. Ты и сейчас заходишь куда — то, и все встают по линейке. У тебя это в крови.

Артур снова усмехается. Вид у него довольный.

— Спасибо за комплимент, док, — говорит он. — Отец тоже быстро заметил мой талант и оставил меня на стройке. Позже перевел в отдел купли — продажи недвижимости. Я работал с его риелторами и понимал в объектах все — не в теории, а на деле. Находил удачные решения, приносил отцу прибыль и сам начал прилично зарабатывать.

Прикусываю губу. Хочу спросить кое — что важное, но не решаюсь. Артур видит мое замешательство.

— Я же просил быть со мной полностью откровенной, — напоминает он.

— Ну хорошо, — выдыхаю. — Вся эта деятельность… была честной? Или уже тогда случались опасные моменты? Щекотливые ситуации?

Артур на секунду прикрывает глаза. Кажется, он решает, насколько далеко может зайти в своей искренности.

— Недвижимость — довольно грязный бизнес, — наконец говорит он. — Во все времена там хватало опасности. И в свои двадцать пять я с этим столкнулся вплотную. Мой отец — человек старой закалки. Сейчас он не нарушает закон, но раньше было всякое. Разборки, жесткие схемы.

Щербинский делает паузу и смотрит мне прямо в глаза.

— Мне приходилось участвовать в некоторых делах. Но для меня всегда было принципиально одно: чтобы не страдали простые люди. То, что происходило между крупными игроками — другое дело. Тут было всякое.