Книга Наперекор моим ошибкам, страница 94 – Дина Сдобберг

Долго оставаться мне здесь не хотелось. Поэтому и выдерживать паузу я не собирался.

— Мне кажется, мы в прошлый раз не договорили. Тупой я, не понял ничего. Может объяснишь? — пытался держать себя в руках я.

— Да нечего объяснять, вызвали на допрос, опросили. До трёх суток имеем право задерживать, — хмурился следак. — Да, напарник мой перегнул. Так и сам видишь, больше уже не работаю. Что сказать. Ну, извини, работа такая была.

— Да я не за себя узнавать приехал. Ты мне о Марине расскажи. О её показаниях, которые ты мне подсунул. И о том, как вы их получили. И откуда у девушки травма головы появилась. Сел-то ты стараниями одной умной девушки по этому поводу, а не из-за меня, — оскалился я.

Зато со следаком творилось что-то странное. Глаза забегали, да и сам он как-то непроизвольно сгорбился.

Шаман перевёл взгляд на меня, я чуть прикрыл глаза, показывая, что заметил эти странные перемены.

— Да я её и не помню. Я же не один дело вёл. Мне её показания принесли, я даже и не знал, что и где. Со слов говорил. Я то дело вообще на три дня получил. До меня его другие вели, потом на меня перераспределили, и почти сразу закрыли, — тем не менее, очень быстро и охотно лились пустые слова.

Даже подозрительно охотно.

— А плохой и несправедливый суд всю вину на тебя повесил, да? — с показным сочувствием поинтересовался Монгол.

— Так я старшим по делу был. И допросы уже под моей ответственностью шли, — ответил бывший следак. — По работе знал, что со следствием лучше сотрудничать. Да и у остальных, жёны, дети. А у меня никого. Жил в малосемейке съёмной. Не сильно от тебя отличался. Поэтому и в сказки, что ты нам тогда лепил, не верил. Не бывает так, что баба поведётся на мужика без денег и жилья. И это я сейчас на морду не очень, а по молодости не жаловался. Так дальше перепихона никогда не шло. А чтобы семья там, заботиться, обед на работу... Ну кому ты втирал?

— Ага, — кивнул я, нарочито веселясь. — Все бабы козлы, это я понял. А коллеги тебе по-дружески помогли. И вышел ты раньше, и намного раньше, как я понимаю. И вон, работку подогнали с жильём, да? Кто ты у нас теперь?

— Сторож стадиона он числится, — пояснил Шаман. — Только стадион в другой стороне отсюда, у заброшенного завода.

— Так рабочих же везут, их селить надо. Вот сюда определили. Мне какая разница? Что там почти развалины караулить, что тут. Здесь поудобнее, — пожал плечами следак.

— Зато смотри какая хрень, — показал мне пластиковый бейдж Монгол. — И звучит солидно. Крыцын Сергей Ринатович, сотрудник службы охраны спортивного комплекса.

— Сергей Ринатович? — удивился я.

— Фамилия материна, Сергеем она меня назвала, с её слов и отчество. Кто это такой, куда делся и существовал ли вообще я понятия не имею, — ответил мне следак. — Что, знакомая ситуация?

— Знакомая. А мать где? — уточнил я.

— Каждый год она уезжала на юга, работать на сезон. Однажды не вернулась. Найти не смогли. Скорее и не искали. Мне тогда было четырнадцать, я попал в интернат. К счастью, именно поэтому и попал в институт, на юрфак. — Не скрывал он.

— По детдомовской квоте? — уточнил Шаман.

— Хоть что-то. Звёзд я не хватал, но на трудоустройство хватило. Только не хера не изменилось. Как была беспросветная унылая жопа, так и осталась. А тогда... Сделка со следствием. Мне терять всё равно было нечего, большая половина жизни истекла. Без последствий та ситуация всё равно не осталась бы. — Заливался соловьём следак. — А так, бээсная зона, нормальные условия, выход по первой же амнистии. Работа непыльная, денежка хоть и не большая, но капает. Жильё.