Книга После развода. Осталась лишь ненависть, страница 11 – Алиса Верди

Да, понимала, что он изменил и предал.

Злилась, обижалась, плакала, но все еще любила.

Ну не знала я, как можно просто взять и выключить чувства к человеку, даже если он их и не заслуживает. Не получалось.

Все ощущалось остро и до жути болезненно.

Иногда я видела его в толпе. Высокий рост, широкие плечи, темные волосы…

Сердце подпрыгивало аж до горла.

Но, конечно, это оказывался не он.

И я плакала. Одинокая, в чужой убогой съемной квартире, я рыдала в подушку от отчаяния по ночам.

А потом боль превратилась в усталость.

А усталость — в злость.

Потому что мне было очень тяжело. Очень.

Он просто исчез — будто меня никогда не существовало. Ни звонка, ни смс, ни намека на помощь.

А я тянула все сама, экономя на каждой копейке.

Мне ведь нужно было платить за аренду, коммуналку, еду и вещи для малыша.

Я работала вплоть до самых родов и сразу после. Без отдыха и выходных. Брала кучу подработок на удаленке.

Продукты покупала только по акциям, одежду сыну — искала объявления в интернете и покупала с рук, а также с "отдам даром". Себе я вообще ничего не покупала.

Подгузники у нас были многоразовые. Я их кипятила, сушила на батарее — экономия же.

Стирала ночью, когда тариф дешевле.

Иногда вечером садилась с калькулятором и тетрадкой — считать, хватит ли до зарплаты.

Помню, как в магазине стояла у витрины с пирожными. Что-то так захотелось сладкого, аж до трясучки. Но я себе не позволяла подобные излишества.

И вот стояла я, смотрела на красивые и такие аппетитные корзиночки с малиной и думала: "Не сегодня."

Но сложнее всего было решить, что купить из лекарств. Потому что, как ни крути, а иногда они требовались.

Но вот цена… Приходилось выбирать.

Ведь если я слягу — все рухнет.

Я жалела себя, злилась и плакала.

Но со временем я перестала плакать.

Перестала верить, что кто-то придет и спасет.

Научилась сама клеить обои, чинить краны и розетки, собирать скидочные купоны и не ждать ниоткуда помощи.

Иногда я ловила себя на мысли, что не помню его голос. И это было даже приятно.

Тот момент, когда я внезапно для себя осознала, что моя любовь к Горану превратилась в ненависть, я помню, как будто это было вчера.

Я стою у прилавка магазина, держа Никиту на руках.

Он тогда как раз болел — лоб горячий, вялый, из носа течет, губы сухие, капризничает.

У меня под ногами — лужа от грязного тающего снега. Сапог порвался сегодня утром там, где молния, и при каждом шаге, туда набирается ледяная вода.

Носки давно промокли, пальцы сводит от холода.

Рука, которой я держу сына, затекла, но переложить некуда — вокруг люди, корзины, запах дешевой выпечки и моющего средства.

Мы в небольшом магазине у дома — единственном, что еще открыт.

На полке передо мной стоит детская смесь. А я считаю деньги прямо на ладони, пытаясь сообразить, хватит ли мне еще и на пачку самых дешевых макарон или обойдусь.

И вдруг взгляд цепляется за экран над кассой.

На нем крутят красивую яркую рекламу.

Старинные улочки, подсвеченные теплым золотым светом, вечерний город, уличные музыканты, сверкающие бокалы на террасе ресторана, улыбающийся мужчина в костюме и женщина с темными волосами рядом.

"Белград. Город, где начинается любовь"

Внизу логотип Air Serbia.

И меня будто в грудь бьют.

Я не вижу лиц — но сразу представляю его.