Книга У вас по графику влюбленность, босс!, страница 22 – Надежда Волгина

Надя посмотрела на танцующую пару. Теперь многое стало понятнее. Значит, Волков не верит в любовь. А она в него влюбилась как дура. Какая же она глупая!

Музыка смолкла. Волков что-то сказал Алине и направился к террасе. Надя быстро отвернулась, делая вид, что любуется видом.

— Надежда, я уезжаю, — сказал он. — Вы остаётесь или вас подбросить до дому?

— Остаюсь, спасибо. Андрей обещал составить компанию.

— Хорошо. Увидимся в понедельник.

Он ушёл. Алина помахала Наде ручкой и упорхнула следом. Андрей положил руку Наде на плечо.

— Не переживай. Он того не стоит.

Значит, всё же догадался, — мысленно вздохнула Надя. Но почему-то её это не огорчило. Она была уверена, что своими догадками Андрей ни с кем не поделится.

— Я не переживаю, — соврала Надя. — Просто немного устала.

Но внутри что-то болело. Болело и не отпускало.

В воскресенье Надя проснулась с тяжёлой головой и ещё более тяжёлым сердцем. Летнее солнце пробивалось сквозь тонкие ситцевые занавески, окрашивая маленькую комнату в тёплые золотистые тона. За окном слышались голоса соседей, лай собак, смех детей… Всё как обычно в спальном районе. Размеренные, немного шумные, но всегда радостные выходные. Только не в этот раз и не для неё. Для Нади этот день начался с тоски.

Уж лучше бы это было похмелье, честное слово. Но нет, это не было похмельем. Вчера она выпила всего один бокал шампанского. А что может быть от одного бокала? Да ничего! Уже через час после этого весь хмель выветрился. А вот тоска осталась. Густая, липкая, противная, которая сдавливала грудь и не давала нормально дышать.

Всю ночь ей снился Борис Николаевич. Вернее, Волков и Алина. Они танцевали под медленную музыку, прижавшись друг к другу, смеялись, глядя в глаза, а Надя стояла в стороне и смотрела. Как всегда, со стороны. Невидимая, незаметная, ненужная. Тоска родилась ещё ночью, во время сна. С ней она и проснулась. А сейчас вот лежала в кровати и не хотелось даже шевелиться, не то что чем-нибудь заняться.

— Надюша, завтрак готов! — голос мамы с кухни прорезал утреннюю тишину и заставил Надю открыть глаза.

Она с трудом села в кровати, поморщившись от ноющей боли в висках. Старый матрас скрипнул под её весом. Комната была крошечной — всего восемь квадратных метров, которые приходилось делить с младшей сестрой Викой. Узкая железная кровать, старый советский шкаф, письменный стол у окна, заваленный Викиными учебниками. На стенах выцветшие обои с мелким цветочным узором, которые не меняли лет десять, наверное. Всё как обычно, но почему-то раньше она даже внимания на это не обращала.

Кое-как доплелась до ванной, такой же маленькой и тесной, как и вся их двухкомнатная квартира на окраине. Кафельная плитка местами потрескалась, кран подтекал, а зеркало над раковиной было, наверное, ровесником бабушки и местами потускневшим.

Надя посмотрела на своё отражение и поморщилась. Под глазами залегли тёмные, почти синие круги. Лицовыглядело бледнее обычного. Ещё и эти веснушки на носу, которые она всегда ненавидела. Особенно летом, когда их становилось больше. На голове воронье гнездо, вместо нормальных блестящих волос. И губы бескровные, сухие и потрескавшиеся. Красотка, ни дать ни взять! И куда только мужики смотрят? — усмехнулась Надя своему отражению. Хотя, какие такие мужики, когда нужен ей один единственный и на всю жизнь?