Книга Училка. Любовь не знает границ, страница 21 – Алисия Лань

Я затаила дыхание, чувствуя, как контраст между горячим шёпотом у уха и ледяным прикосновением сводит меня с ума. Кубик замирает на мгновение у впадинки живота. Кажется, я перестаю дышать, выгибая грудь вверх. Затем ощущение холодка снова поднимается выше — снова к груди, но на этот раз к другой.

— Ты дрожишь, — усмехается он, чуть прикусив мочку моего уха. — Нравится?

Я не могу ответить и лишь прерывисто выдыхаю со стоном.

Когда лёд снова касается чувствительной кожи у ареолов соска, на сей раз задерживаясь чуть дольше, дрожь усиливается. Мои стоны разрывают тишину — не от холода, а от смеси возбуждения и нетерпения.

Он усмехается, уловив мою реакцию, и откладывает кубик в сторону. Тёплые ладони ложатся на плечи, медленно скользя вниз, стирая остатки ледяных капель и заменяя их теплом прикосновений.

— Теперь теплее? — его губы скользят по шее, оставляя взамен холода обжигающие поцелуи.

Я наконец могу выдохнуть:

— Да… Но… может, повторим?

Он тихо смеётся, но смех игривый.

— В следующий раз повторим, моя любимая девочка.

И в следующий момент я чувствую, как по коже разливается жидкость. Контраст поразителен: прохладная жидкость стекает по горячей коже, и одновременно — жар его рук, скользящих следом. Аромат усиливает это ощущение: цитрус — холодный, колючий — и под ним тёплая, обволакивающая волна древесных и ванильных нот.

Его прикосновения играют на контрастах — как шёпот ветра и натиск бури. Пальцы то едва касаются кожи, вызывая россыпь мурашек, то вжимаются в мышцы с ощутимой силой, разминая их до приятной боли. Каждое движение выверено, словно он изучает рельеф моего тела — то невесомо, то настойчиво.

Затем движение меняет направление: скользя вниз между ног, оно очерчивает изгибы, задерживается у центра, где особенно чувствительно, оставляя за собой след из трепещущих ощущений. И тут меня настигает волна.

Я выгибаюсь навстречу, ловя дыхание, в котором смешались восторг и трепет. В ушах шумит, будто где-то рядом бьются волны; всё тело пульсирует в такт этому невидимому ритму, а время замедляется, растягивая мгновение до бесконечности. Звёзды россыпью вспыхивают перед глазами, затмевая реальность, и сознание словно отделяется от тела, паря где-то на грани сна и яви.

— Тебе хорошо? — шёпот в губы возвращает меня к нему, вырывая из омута ощущений.

Я могу лишь кивнуть головой, не в силах вымолвить ни слова. Его дыхание на мгновение сбивается, а затем он наклоняется ближе.

Губы касаются моих — сначала осторожно, почти робко, словно проверяя, готова ли я идти дальше. Но стоит мне ответить, как всё меняется: прикосновение становится увереннее, настойчивее, а его руки мягко ложатся на мои бёдра, удерживая, приглашая раствориться в этом мгновении без остатка. Я чувствую, как перекатываются его напряжённые мышцы, и отдаюсь потоку близости и страсти — тому странному чувству, когда два мира вдруг сливаются в один.

Мир вокруг окончательно растворяется. Остаются только он и я — два дыхания, два сердцебиения, слившиеся в едином ритме. Он полностью завладевает мной: моими чувствами, мыслями, желаниями.

Его движения сначала медленные и осторожные, словно он изучает меня заново — каждый изгиб, каждую дрожь, каждый вздох. Постепенно ритм меняется: толчки усиливаются, становятся глубже, увереннее, но не теряют своей чуткости. Я чувствую, как моё сознание теряет контроль — оно больше не пытается сдерживаться. Дыхание сбивается, становится прерывистым, заполняя комнату тихими вздохами, которые то и дело срываются в лёгкие, трепетные вскрики — крики счастья, чистого и безоглядного.