Книга Пари с последствиями, страница 66 – Надежда Волгина

— Потерпи немного. Ужин нас ждет царский, — с таинственной улыбкой сообщил мне Игорь и куда-то повез.

В какой-то момент я ощутила дежавю. Все это уже со мной происходило и не раз. Вот так же сосредоточенно Громов рулил, всматриваясь в темную дорогу. Мы оба молчали, и лишь приглушенный рокот двигателя нарушал тишину. За окнами падал снежок, постепенно накрывая все белым стерильным ковром… И эти ощущения становились для меня привычными.

Минут через пять я поняла, что везет меня Игорь не в город. На трассу мы так и не выехали, а пробирались по узкой ухабистой дороге, словно объезжая коттеджный поселок. А когда я увидела, что дорога ведет с горки вниз, и у подножья раскинулась деревня, в голове зародились первые подозрения.

— Мы едем в деревню? — решила уточнить.

— Угадала, — коротко отозвался Громов.

И тут я поняла! Вспомнила, точнее. Он же собирался показать мне дом бабушки, в котором вырос… Так, значит, это случится сегодня? Отчего-то стало неловко, словно я вторгаюсь на чью-то личную территорию, причем самовольно. Но ведь это не так. Игорь сам решил посвятить меня в эту часть своей жизни. И сейчас я просто познакомлюсь с ней поближе.

Мы проехали через всю деревню, прежде чем остановились у одинокого дома на окраине. Стоял он словно особняком — расстояние между ним и другими домами деревни было приличное.

— Моя бабушка была не особо общительной, — словно угадал мои мысли Игорь. — Гостей не привечала, да и те забредали к ней редко.

Дом показался мне довольно добротным, хоть и деревянным. Участок перед домом был небольшой и заброшенный, а вот из печной трубы валил дым.

— Здесь кто-то живет? — удивилась я.

Не будет ли слишком большой наглостью вторгаться к кому-то в дом с ознакомительной экскурсией, да еще и вечером, когда люди обычно отдыхают после трудового дня?

— Нет. За домом следит соседка, которой я плачу. А печь затопил я не так давно, чтобы мы не замерзли внутри, — пояснил Игорь, расставляя все по местам. — Жильцов пускать сюда не хочу…

Как и продавать дом, который считает своим прошлым, нежно хранимым в душе. Почему нежно, я и сама не знала, но именно такое определение зародилось в голове первым. И, скорее всего, оно верное, а к памяти о прошлом и о своей бабушке Громов относится очень трепетно.

К крыльцу вела узенькая дорожка, мощеная плиткой. Чья-то заботливая рука присыпала ее песочком, чтобы ноги не скользили. Должно быть, это сделала все та же соседка, что следит за домом. Или Игорь сам?.. В последнее верилось с трудом. Как-то не представляла я его в фуфайке и с лопатой. Да и с ведром тоже. А уж мысль заменить его дорогущие кроссовки на резиновые сапоги, к примеру, и вовсе вызвала смех, который я всячески запрятала поглубже. Слишком этот мужчина лощен для деревенского жителя. А ведь по сути он такой и есть, раз родился здесь и вырос. И это я — дитя асфальта кажусь рядом с ним простушкой. Вот и верь потом в стереотипы. Да нет их вовсе. Мы сами делаем себя такими, какие есть.

Внутри дом показался мне еще меньше, чем выглядел снаружи. Тесные сени, небольшая комната сразу за ними, из которой дверь вела еще в одну комнату. Вот и все. Удобства, как я заметила, на улице. И почему-то мне показалось, что раньше тут царила бедность. Чистая до стерильности, но такая, когда с трудом сводишь концы с концами. И пройдя через такое детство, а потом и детдом, Громов умудрился достичь невиданных высот. Сам! Уже это в нем заслуживало уважения. И я не верила всем тем слухам о нем, что состояние он себе сколотил, занимаясь противоправными делами. Сейчас, когда узнала его получше, поняла, что в нем есть порядочность. Своеобразная, часто жестокая, но справедливая. Не мог такой человек идти по головам — я в это верила.