Книга Секретарша, страница 21 – Надежда Волгина

— Доброе утро, Максим Станиславович! — нашла в себе силы проговорить спокойно она, ожидая взрыва в любой момент. Она так и не придумала, что скажет ему в собственное оправдание. Кроме как правда, больше ничего в голову не приходило. Да и неприятно было обманывать и выкручиваться.

— Что с вашей ногой? — взгляд его скользнул по ее фигуре и остановился на ране, из которой уже снова потихоньку сочилась кровь.

В этот момент Поля испытала несвойственное для себя. Никогда раньше не краснела и удивлялась этой способности у кого-то другого. А сейчас почувствовала, как лицо затапливает жаром.

— Упала, — взгляд ее тоже опустился на коленку.

— Рану нужно обработать, — кивнул он. Облегчение заставило едва затрепетать душу — кажется, он не сердится за опоздание и даже немного сочувствует ей, чего уж точно она не ожидала. — Идите сюда, — приблизился Максим Станиславович к стеллажу, и Поля поняла, что предлагает он ей присесть на стул для посетителей.

Спорить показалось Поле себе дороже, и она сделала то, что велели — опустилась на стул, с ума сходя от неловкости, что он стоит перед ней и смотрит теперь сверху-вниз, на ее макушку.

В воздухе разлилось какое-то напряжение, рожденное тем непонятным равновесием и ожиданием чего-то, что установилось между ними. Не исключено, что где-то рядом притаилась буря, которая только и ждет возможности разыграться. Но этого ей пока не позволяли.

Максим Станиславович вдруг скрылся в своем кабинете, оставляя Полю в растерянности. Он ничего не сказал, и она понятия не имела, можно ли ей встать со стула и приступить к работе. Но даже додумать мысль до конца не успела, как он вернулся с аптечкой.

Раскрыв пластиковую коробочку на ее столе, он достал из той перекись водорода, вату и лейкопластырь. А потом опустился перед ней на корточки и заглянул в глаза теперь уже снизу-вверх.

— Не думаю, что будет больно, но потерпеть придется, — тихо проговорил.

Поля смотрела на начальника как зачарованная, понимая, что попадает под власть чего-то гипнотического. Возможно, так на нее действовал его взгляд, а может, голос, но скорее всего, все вместе: то как он вел себя, удивляя и настораживая. Она все еще продолжала ожидать взрыва, все меньше понимая, что же сейчас происходит.

Собственноручно он обработал ее рану перекисью, действуя даже не аккуратно, а как-то ласково, бережно. Сердце Поли замирало временами, но вовсе не от боли (она вообще не чувствовала его прикосновений во власти самых противоречивых эмоций), а от чего-то совершенно непонятного и незнакомого ей.

В тот момент, когда Максим Станиславович распаковывал пластырь, дверь в приемную распахнулась. Кто пришел, Полина не знала, с ее места дверь не была видна, но сразу же раздался голос начальника:

— Закрой дверь и зайди позже!

Он смотрел на дверь и того, кто там молча стоял, совсем не с таким выражением, что за секунду до этого на нее. И дверь тихо прикрылась, а взгляд начальника с быстро затухающей в нем строгостью вновь обратился на нее.

— Не больно? — спросил он и приблизил губы к коленке, легко подул на ту, отчего по коже Поли пробежали мурашки.

Лейкопластырь наклеивал так же нежно, разглаживая тот пальцами, стараясь не касаться кожи, но ненароком задевая ту.

— В обеденный перерыв я свожу вас в магазин, за колготками, — выпрямился он. — А сейчас пора приступить к работе. Надеюсь, рана вас не сильно беспокоит.