Книга В ад с чистой совестью, страница 43 – Надежда Волгина

Философское настроение отразилось на очередной главе романа. Перечитав ее, я поняла, что получилась она какая-то грустная. Хотя, мой вчерашний вечер тоже не назовешь слишком веселым, особенно учитывая то, как мы простились с Германом.

— Ты что, влюбилась в этого недотепу?!

Голос Владимира меня так напугал, что я чуть не потеряла сознание от неожиданности. Аж сердце зашлось в груди.

— С ума сошел?! Подкрадываешься сзади и орешь прямо в ухо! — накинулась я на него, когда смогла говорить. — Придурок, проклятый!

— Просто, интересно было почитать твое словоблудие, — гнусно усмехнулся он.

— Ты опять подсматривал?!

Как он смеет так себя вести? То, что я пишу пока еще не роман. Это больше похоже на дневник, настолько личного содержания, что стыдно показывать кому-то. А он… Неужели он не имеет представление об элементарной этике?

— Да, какая разница, читаю я или нет? Рассказать же все равно не смогу. Кстати, получается у тебя очень неплохо, — нехотя закончил он мысль. Сразу видно, делать комплименты женщинам — не его конек.

Я тоже задумалась над его словами. Тяжко писать, не имея возможности дать почитать кому-то. Постепенно в сознании зреет мысль, что получается скучная ерунда, никому не нужное второсортное чтиво. Так пусть хоть он читает, может подскажет что…

— А ты раньше читал книги?

Я не рискнула спросить «при жизни». Как-то неловко стало перед ним, сама не знаю почему.

— Когда-то я считался образованным, — в голосе Владимира проскользнули грустные нотки. — И книг у меня дома было много.

Ну конечно, он же археолог! Совсем вылетело из головы. Наверное, на археологов раньше тоже учились где-то, и образование считалось высшим.

Передо мной сидел опустившийся человек в образе столетнего призрака, неприятный внешне, озлобленный. А я, вместо того, чтобы бояться, жалела его. Сама себя не узнавала. Ситуация, в которую попала случайно, казалась мне привычной.

Захотелось узнать его получше, и я спросила:

— А ты любил когда-нибудь?

Зачем я только это сделала? Что стало с его лицом? Он мгновенно превратился в отвратительного и злющего упыря.

— Не твое дело, безмозглая дура! Тебе же лучше, если перестанешь лезть ко мне в душу!

Я даже не обиделась, так стало страшно. Вжалась в кресло и с ужасом наблюдала, как он пытается совладать с собой. Рот еще кривился, издавая злобное шипение, но глаза уже становились нормально-злыми, а не бешенными. Что я такого спросила, что он так взбесился? Видно, была в его жизни роковая, безответная любовь.

— Думать можешь о чем угодно. Я не могу тебе запретить, — почти нормально произнес он. — Но никогда не смей задавать такие вопросы. Иначе, получишь пинка.

Лучше я даже думать не буду. Так спокойнее.

Владимир надолго замолчал, погруженный в собственные мысли. Я старалась всем своим видом выказывать равнодушие — смотрела в монитор, будто перечитываю написанное, и даже делала вид, что что-то правлю. На самом деле не могла не думать, что у такой злости должна быть очень веская причина. Что же он за человек, раз нашел клад, спрятал его от друга и покончил с собой?

— Завтра отправишься в горы.

Оказывается, я так увлеклась собственными мыслями, что на какое-то время забыла о его присутствии и вздрогнула от неожиданности, когда он заговорил.