Книга В ад с чистой совестью, страница 86 – Надежда Волгина

Проходя мимо кафе, с которым у меня было связано столько приятных воспоминаний, отдающихся болью в душе, я заметила Ксюшу. Она стояла возле входа, опершись на колонну, и смотрела в одну точку. Наверное, ждет, когда придет хозяин и откроет кафе, они как раз в это время начинали работать. Я хотела незаметно проскочить мимо, разговаривать с кем-нибудь не было желания, но Ксюша повернулась в мою сторону. Я поразилась ее бледности, и глаза выдавали следы недавних слез.

— Ты плачешь? — Не раздумывая больше, я пошла в ее сторону, на ходу задавая вопрос.

— Да… — Она махнула рукой и отвернулась, но я заметила, что глаза ее опять наполнились слезами.

— Да, что случилось?

В душу начали закрадываться нехорошие предчувствия. Что, если что-то случилось с Германом? Нет, только не это! Несмотря на попытку убедить себя, что ничего, кроме злости, к нему не испытываю, я замерла от страха в ожидании ответа.

— Да, Санька… — Ксюша всхлипнула, борясь со слезами, которые начинали уже катиться по ее щекам.

Я почувствовала себя предательницей, когда незаметно с облегчением перевела дух. Это было против воли, не зависимо от совести я испытала облегчение, что с Германом ничего не случилось.

— Что, Санька?

Совесть проснулась, пусть и немного запоздало. Волнение за брата Германа всколыхнули душу.

— Да, он… Он пропадал всю прошлую ночь, — сквозь слезы рассказывала Ксюша. — А под утро его нашли в горах с переломанными ногами. Сорвался с обрыва…

Ксюша заплакала, уткнувшись лицом в ладони. Я подошла и обняла ее, не в силах пока переварить информацию. Прошлую ночь?! Сознание опалила яркая вспышка. Прошлую ночь Герман провел со мной, а его брат, значит?.. Кошмар! Вот почему он выглядел так ужасно? Следующие слова Ксюши подтвердили мои опасения:

— И Герка где-то пропадал, явился под утро. Мама довела себя до приступа, у нее слабое сердце, ты знаешь… Это такой ужас! Видела бы ты Саньку! — Ксюша горько плакала, уткнувшись мне в плечо.

Я боялась пошевелиться, постепенно проникаясь трагичностью ситуации.

— У него обе ноги в гипсе. Он лежал там без сознания… Врач сказал, что, если бы нашли его немного позже, мог бы не выжить.

И все это произошло, пока Герман был у меня! В жизни он не простит себе этого! Или я совершенно его не знаю.

— Но что он забыл ночью в горах? — спросила я, чтобы что-то спросить.

— Это все проклятый клад! — Ксюша оторвала заплаканное лицо от моего плеча и с гневом уставилась на меня. Я понимала, что не являюсь причиной ее злости, но все равно такая реакция пугала. — Он помешался на его поисках! Даже работать специально устроился на базу… Вбил себе в голову, что так будет легче его искать. И дался он ему, — слабо продолжила она. Злость ушла из глаз, их опять заволокли слезы. — Сколько мы с ним не бились, он все одно… говорит, что найдет его когда-нибудь. И не понимает, что это все вранье, что никакого клада нет.

— А как Герман?

Я боялась спрашивать о нем, но мне было необходимо узнать, как он.

— А что Герман? Ходит себе, страдает… — отмахнулась Ксюша. — А толку-то? Раньше нужно было думать, а не шляться где-то по ночам.

Вот значит как? Его еще и обвиняют в том, что произошло с братом? Представляю, каково ему. Мне как будто передалось состояние Германа, словно я стала на время им. Я почувствовала всю степень вины, в которой он сам себя обвинял, к тому же отягощенной обвинениями близких. Так дело не пойдет. Он-то тут при чем?