Книга Любовь на осколках измены, страница 32 – Надежда Волгина, Мария Геррер

— Да вы психолог, – зло оскалилась я. – И что же это за недостаток?

— Узнаете, когда я вас позову.

— Я не приду.

— Придете. Все женщины страшно любопытны. А вам еще и деньги нужны.

Тут он прав. Я схватила пачку денег и сунула ее в карман.

— Я подумаю.

Резко развернулась и поспешила к двери. На пороге оглянулась и сказала то, чего не собиралась говорить:

— Спасибо!

— Не за что, – расплылся он в довольной улыбке и нажал на кнопку селектора. – Алина, пригласи руководителей отделов на совещание. Жду через пятнадцать минут.

И зачем я взяла эти деньги? Неужели я продажная женщина, о чём даже сама не подозревала? Или меня до такой степени загипнотизировала пачка купюр, что не смогла устоять против соблазна?..

Я сидела в машине на парковке совершенно дезориентированная. В какой-то момент даже осознала, что забыла, где нахожусь, что только что делала и куда собираюсь двигаться дальше. Филиппов сбил меня не с толку, а с ног, опрокинув на лопатки и заломив руки. А еще мой мозг превратил во что-то плоское и бестолковое.

А я?.. Я серьезно размышляю о возможности переспать с ним? Или это всё последствия шока?

Как бы там ни было, мою сумочку делала несколько увесистее пачка купюр. Если сейчас вернусь в офис и брошу деньги на стол Филиппова, то сочтет он меня не просто за дурочку, а за идиотку. Беру – возвращаю… Сама не знаю, чего хочу. Но одно я знала точно, что деньги эти Филиппову верну при первой же возможности. И что расплачиваться за них натурой не собираюсь.

Наверное, я с полчаса просидела в размышлениях, но так ни к чему путному и не пришла. А времени оставалось в обрез, чтобы смотаться домой, приготовить обед, накормить сына и снова нестись на работу, на вечернюю уборку кабинетов.

— Мам, ты сегодня какая-то не такая…

— Что? – посмотрела я на Глеба, ставя перед ним тарелку с супом.

— Ты меня словно не слышишь, – нахмурился сын и был абсолютно прав.

Я и не слышала, не в силах думать ни о чём, кроме последнего разговора с Филипповым. И руки дрожали как при сердечной недостаточности. И волновалась я отчего-то…

— Прости. Ты что-то говорил?

— Ну да… – протянул Глеб. – Я тебе про Димыча рассказывал, про наш с ним разговор.

— Это какой Димыч? Дима Филиппов?

И снова вспыхнуло лицо, стоило только упомянуть эту фамилию. А ведь речь идет даже не о нём.

— Он.

— И что с ним? – постаралась я придать себе заинтересованности и даже опустилась на соседний стул.

На самом деле мне уже следовало поторапливаться. На дорогу домой и приготовление обеда я потратила больше времени, чем запланировала. Еще и Глеб задержался, вернулся из гимназии позднее. А еще в это время в городе пробки и сколько буду добираться до офиса, не известно…

— Мам, с ним ничего, – немного раздраженно проговорил сын. – Мы с ним договорились, что на Ленку больше не обращаем внимания.

— Вот и правильно, – кивнула я. – Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей… – пробормотала себе под нос.

— Чего?

— Ничего, сынок, – улыбнулась я ему. – Глеб, ты кушай, а мне нужно бежать.

— Куда? – удивился сын. Как будто у меня не может быть никаких других забот, кроме дома.

— У меня дела, – встала я из-за стола и сняла фартук. – Вернусь… после девяти, – прикинула я, сколько буду отсутствовать.

— Так поздно? – еще сильнее удивился сын.