Книга Любовь на осколках измены, страница 62 – Надежда Волгина, Мария Геррер

С коллегами по работе я распрощалась до вечера, а по дороге к лифту встретила Дину. И выглядела моя подруга озабоченной и расстроенной.

— Что-то случилось? Дома всё в порядке? – обеспокоилась я.

— Дома всё хорошо, – махнула рукой Дина. – А вот на работе… не очень, – горестно вздохнула.

— Могу я чем-то помочь?

— Вряд ли… Дело сложное и суд завтра. Начальница – адвокат ответчика, а я до сих пор не могу выстроить ей линию защиты. Боюсь, дело она проиграет, а меня потом выживет с работы, – едва не плакала Дина.

— Это то самое дело? – кивнула я на папку в ее руках.

— Ага, будь оно не ладно.

— А могу я взглянуть?

— Ты?.. – вскинула на меня Дина удивленный взгляд.

— Я, – подарила я подруге улыбку. – Я же тоже юрист, забыла? Опыта нет, но знания-то остались…

— Слушай, а может, правда посмотришь? – обрадовалась Дина. – Одна голова хорошо, а две… Только, давай не здесь, – обеспокоенно оглянулась она. – Пойдем в конференц-зал?

Мне даже интересно стало, что же там за дело такое. И где-то в глубине души проснулся азарт, с каким в институте я пыталась распутать самые сложные дела. Как же давно это было. Так давно, что я уже забыла, насколько это волнительно и приятно.

Дело оказалось об алиментщике, отце двух несовершеннолетних детей. После развода они с женой составили нотариально заверенное соглашение, по которому он выплачивал на сыновей определенную сумму каждый месяц. Сумма была внушительная и составляла треть от его совокупного дохода. Видно, казалась она ему слишком большой, раз решил уменьшить ее впятеро, да еще и обратился в суд, когда его бывшая жена категорически отказалась пересматривать условия соглашения. Ну и я ее отлично понимала в этом вопросе – те копейки, что собирался выплачивать ей бывший муж, не покроют даже расходов на пропитание сыновей. Я уже молчала об обучении, одежде и всяких других мелочах.

— Так, и в чём у тебя затык? – посмотрела я на Дину, ознакомившись с делом.

— Да во всём! Получается, что он имеет право так себя вести. Он же специально вышел из состава участников двух фирм. Есть еще и третья компания, так он свою долю в ней переписал на отца. У него два высших образования, а он устраивается на работу с мизерным, но официальным заработком. Получается, что по закону он имеет право требовать снижения размера алиментов, так как доход его существенно ухудшился, – вздохнула Дина.

— И… – я снова вернулась к делу, – …несколько месяцев он уже просто не платит алименты, да?

— Да, потому что у него нет денег.

— При этом… У него в собственности две квартиры в центре города. Дорогущий автомобиль. И половина доли в праве собственности на воздушное судно…

— Оно якобы неисправно, – вклинилась Дина.

— Этот факт доказан?

— Нет, только со слов истца.

— О чём и речь, – кивнула я.

— Алёш, всё это суд не посчитает существенными аргументами, ты же понимаешь. И еще он живёт с женщиной и ее двумя детьми. По сути, учитывая его доходы, он находится на иждивении у сожительницы.

— А это вы проверяли? – указала я на место в деле, где было написано, что истец помогает материально матери и бабушке. При этом, на детей своих он решил забить.

— Это?.. Да сколько им может отстегивать такой скупердяй? – с сомнением отозвалась Дина.

Во мне же уже вовсю кричала профессиональная чуйка, которая тоже молчала много лет. Вот чувствовала я, что корень истины спрятан именно в этой короткой фразе.