Книга Измена. Вне зоны действия любви, страница 72 – Надежда Волгина

Маша повернулась, но не раньше, чем ушла Лиза, и смотрела, как разливает Антон кофе по чашкам, как смазывает тосты маслом, как дует на овсяную кашу…

— Зачем ты это сделал? – спросила она, и Антон прекрасно понял, о чем она.

— А ты?

— Что, я?

— Зачем ответила на мой поцелуй?

Лицо её затопила новая краска смущения – Антон это заметил. Но это не помешало ей продолжать смело смотреть ему в глаза.

— Я не знаю. Наверное… мне этого захотелось.

— Вот и мне захотелось поцеловать тебя, – улыбнулся он. – А сейчас мне хочется есть. Думаю, и тебе тоже, – кивнул он на полностью сервированный к завтраку стол.

Мельников вел себя как ни в чем не бывало. Как будто не с ним она только что целовалась. Уплетал за обе щеки, еще и игриво поглядывал на нее. Маша же не знала, куда деть себя от смущения. На него вообще смотреть не могла, чувствуя, как каждый раз лицо заливает краска. Не знала, куда деть руки, сразу ставшие лишними. Да и подрагивали они, что тоже выдавало её с головой.

— Тебе не интересно, за что избили твоего воспитанника? Да и тебе досталось…

— Очень интересно, – окончательно смутилась Маша, ведь она и думать об этом забыла. Мысленно она продолжала целоваться с Мельниковым, – как с ужасом осознала вдруг. – И за что?

— Я бы сказал «за дело», если бы дело это не было таким отвратительным. Оказывается, пацан этот… забыл его фамилию…

— Коля Кудряшов, – напомнила Маша.

— Да. Так вот он был кладменом.

— Кем?

— Ну или закладочником… Тот, кто делает закладки стаффа…

— Не понимаю, – растерялась Маша. На каком языке он с ней говорит?

— Правда, не понимаешь? – неподдельно удивился Мельников. – Ты не знаешь, что это такое? Это когда прячут наркотики в специальных местах.

— А… да, слышала про такое. Но я не замечала в Кудряшове наркотической зависимости.

— А он сам и не наркоман, – кивнул Мельников. – Так он лишь подрабатывал, пока не отказался этим заниматься. Вот тогда его и проучили. Кстати, подельники его быстро раскололись, все. Благодаря тебе, эту шайку вчера накрыли всю. И даже вышли на вышестоящее звено. Но дальнейшие разбирательства нас не касаются, ведь так?

— Конечно, – пробормотала Маша, размышляя о том, какой она психолог, если не заметила этого в Кудряшове. С другой стороны, что-то такое она подозревала, просто отчета себе не отдавала. И мало она с ним общалась. – Надеюсь, с Колей все будет в порядке.

— Он поправится. Организм молодой, сильный. Справится.

— Откуда ты знаешь? – посмотрела она на Мельникова.

— Знаю, – улыбнулся он. – Кто из нас не был битым…

— И ты был? Так сильно?

— Было дело, по юности, – кивнул он. – Правда, с наркотой я никогда не связывался – принципиальная позиция. Но из-за этой дури умер мой друг, – заметно сжал он челюсти. – И было ему пятнадцать…

В дверь постучали, а потом в образовавшийся проем просунулась голова Лизы.

— Я принесла телефон, – скороговоркой проговорила девушка, а Маша снова покраснела.

Неужели горничная думала, что они все еще целуются? Чёрт! Сдался ей этот поцелуй! Ни о чем другом думать не получается.

— Мне… мне надо позвонить, – сообщила Маша Мельникову, когда Лиза ушла.

Они уже закончили завтракать, и она думала, что он оставит её одну. Но Мельников даже не пошевелился.

— Кому собралась звонить?

— На работу. Сегодня рабочий день, а я тут…