Книга Найди меня, я рядом, страница 109 – Надежда Волгина

— Повторяю вопрос: как ты здесь оказался?

— Я уснул… в Оазисе жизни, а проснулся тут… — Он еле шевелил губами.

— Я знаю это, идиот. — Злость женщины достигла точки кипения. — Я спрашиваю, как ты оказался в Оазисе жизни?

От удивления Иван на секунду забыл о боли. Какое ей дело до Оазиса жизни?

— А какое это имеет отношение к вам? — Вопрос невольно сорвался с кровоточащих губ.

— Вопросы здесь задаю я! А ты должен на них отвечать! — Еще чуть-чуть, и она набросится на Ивана с кулаками.

— Вам я ничего не должен, — медленно, по слогам отчеканил он. — Если я кому-то и должен что-либо, то это своей матери! И то, лишь потому, что она родила меня. Видно, ей это стоило огромных усилий, раз воспитать уже сил не хватило…

— Ах, вот как ты заговорил? — Голос злодейки вновь стал вкрадчивым. — А ты далеко не так прост, каким кажешься сначала. — Какое-то время они буравили друг друга глазами. Иван не собирался первым сдавать позиции, хоть держаться уже не было сил. — Хорошо! Ты ответишь матери на этот вопрос! А пока… пока ты помучаешься… Ты узнаешь, что такое настоящая боль. — С этими словами она обвела его тело рукой и произнесла несколько слов на непонятном языке.

Все познается в сравнении. Иван это понял сразу же, как только незнакомка растворилась в воздухе. Его скрутила такая боль, что откуда только взялись силы кричать. Он заорал во всю мощь легких! Крик завибрировал в замкнутом пространстве, грозя разрушить его своей силой.

— Чем же так опасна мужская башня? — подозрительно спросила Таня.

— Нехорошее это место! — опять произнесла Прасковья. — Нежилое! Поговаривают, что ходит там приведение. Оно влияет на головы мужчин, делая их одержимыми. — Она замолчала и стыдливо потупилась.

— В каком смысле одержимыми? — допытывалась Таня.

— В смысле… в смысле женщинами… — покраснев, ответила бедняжка.

— Не поняла. После ночи в башне, они начинают бросаться на женщин? — Таня видела, что природное целомудрие собеседницы страдает, что такие разговоры ей не по нутру, но непременно хотела докопаться до истины.

Андрей молча слушал их беседу. Напугать его приведением после всего того, что он узнал с момента попадания в Оазис жизни, сложно. Это самое меньшее из зол. Он с опаской посмотрел на Пану. Та снова погрузилась в себя. Выглядела печальной и отрешенной. Она не участвовала в разговоре. Андрей сомневался, что она вообще что-то слышала, так далеко унеслись сейчас ее мысли.

— Они начинают вести себя непристойно? Становятся жестокими? — не отставала Таня от раскрасневшийся от стыда Прасковьи.

— Ох, я не знаю! — взмолилась женщина. — Они… они… в общем, они меняются.

— Я ничего не поняла, а ты? — обратилась Таня к Андрею.

— Единственно я понял, что это не опасно для жизни, — улыбнулся он. — Не мучь ее. Она уже сама не своя. — Прасковья, на самом деле, стала пунцовой от стыда. Сидела на краешке скамейки и озиралась по сторонам в поисках поддержки. Она с благодарностью посмотрела на Андрея, когда Таня решила прекратить допрос.

— Пойдем, Паночка. Милая, тебе пора отдыхать, — повторила Прасковья просьбу, когда Пана никак не отреагировала на ее слова. Она продолжала находиться в прострации. Андрей дотронулся до ее руки. Она вздрогнула и с испугом уставилась на них. — Пойдем, милая. Сейчас время отдыха, и ты должна поспать.