Книга Моя нечисть, страница 17 – Надежда Волгина

Ну все. Это стало последней каплей — слезы брызнули у меня из глаз, и я набросилась на него с кулаками.

— Какая же ты сволочь! — колотила я его, куда попадала. — Как ты можешь быть таким противным? Вас специально этому учат?.. — и продолжала самозабвенно бить его, захлебываясь слезами.

Какое-то время Иван уворачивался от моих кулаков, а потом просто-напросто схватил мои руки, завел за спину и сжал своей кувалдой. Я все еще продолжала дергаться и пытаться пнуть его. Тогда он, недолго думая, припечатал меня поцелуем. В первый момент я до такой степени растерялась, что умудрилась ответить ему и даже почувствовать головокружительное возбуждение. Но разум быстро спустил меня с небес на землю и заставил вырваться.

Я прикрыла рот рукой и отскочила от него на безопасное расстояние.

— Ты всех своих подопечных целуешь? — буравила я его глазами, стараясь прожечь на нем дырку и очень сильно сожалея, что не владею магией, как он. — Мозоли не замучили на губах?

Отвечать мне не собирались. Вместо этого Иван приблизился, дернул меня за руку и уронил на землю, не стараясь сделать это более ласково. Потом он провел руками несколько раз над моими ногами, и наряд, подаренный Лерой, снова стал чистым и гладким. От такого чуда я на какое-то время потеряла дар речи. Как только он ко мне вернулся, я уже было открыла рот для новой отповеди, как услышала противное хихиканье рядом.

— Милые бранятся — только тешатся…

Я повертела головой из стороны в сторону, но никого не заметила. А вот Иван мрачнел на глазах, но продолжал сохранять молчание.

— Кто это? — почему-то шепотом спросила я.

— Кикимора болотная. Теперь разнесет сплетни по всему лесу.

— Больно мне надо, — снова раздался скрипучий голос. — А вообще, было интересно посмотреть на тебя целующегося. Отродясь такого не видала, — и захихикала еще противнее прежнего.

Вот и ответ на мой вопрос — целует он не всех. А если верить этой кикиморе, то до меня вообще никого не целовал. Хотя, это утверждение спорное — он мог делать это где-нибудь в другом месте.

Додумать мысль я не успела, потому что прямо из болота появлялось что-то до такой степени странное, что челюсть моя снова поползла вниз.

Я только потому догадалась, что перед нами женщина, что у нее в ушах блестели камни. Уж не настоящие ли это бриллианты. Вся она была покрыта мхом, из-под которого торчали зеленые худые ноги с большими шишками на ступнях. Вместо волос у кикиморы свисали водоросли до самых пят.

С лица с отвислыми щеками на меня, не мигая, смотрели выпученные, словно на последней стадии базедовой болезни, глаза. Она еще умудрялась и вращать ими, не отводя от меня взгляда. Вот это страшила! — пронеслось в голове. В следующий момент я получила увесистый тычок под ребра. Не сразу сообразила, что это Иван приложился.

— Совсем офонарел? — потерла я ушибленной место, а кикимора снова захихикала. При этом глаза ее и не думали смеяться.

— Брось, Ванюш, я и сама знаю, что не красавица. А вот тебе таких красоток еще не присылали.

Она подошла ближе к нам, и я смогла по достоинству оценить запах болотной гнили, исходящий от нее. Еле сдержалась, чтобы не зажать нос.

— У ти какая… — просюсюкала кикимора, обходя меня по кругу и осматривая с головы до ног. — Статная девица, хоть и худовата немного. Слухай, но тебе же не запрещается вроде… того… ну ты понимаешь. Так объездий ее, как следует!