Книга Заиндевевший, страница 5 – Надежда Волгина

Она рассказала Виве все, что узнала от матери, не утаив и о бегстве брата с семейной казной.

— Вот гаденыш! — выругалась Вива. — Как он смог? Хотя, чему тут удивляться, если все детство хозяин дул ему в попу. Ой, простите! — спохватилась она, зажав рот.

Рабы ни при каких обстоятельствах не должны были плохо отзываться о хозяевах. Это сурово наказывалось. Но Лея даже внимания не обратила на слова служанки, занятая собственными мыслями.

— Что мне делать, Вива? — мученически спросила она.

— А что тут поделаешь? — вздохнула та. — Если разобраться, Кнуд — не самая плохая партия. Он хоть молод…

— О чем ты говоришь?! — вскричала Лея. — У него же в голове так же пусто, как в той ржавой бочке на поляне, где мы играли в детстве. Единственный думающий орган у него в штанах, — сказала она и сама же покраснела от подобной вольности.

Что там у мужчин в штанах она представляла себе смутно, но не раз слышала, как так выражалась повариха, когда речь заходила о конюхе. А один раз Лея забрела на конюшню в неподходящий момент и увидела конюха на той самой поварихе. Тогда ей в глаза бросился белый зад, и она еще долго вспоминала, как ритмично он двигался, в такт гортанным стонам. Хвала богам, ее тогда не заметили, иначе об инциденте пришлось бы сообщить отцу, ведь в священном брачном союзе эти двое не состояли, а значит, грешили напропалую. А так это стало и ее тайной.

— Почему бы вам не наведаться в молельню? — предложила Вива. — На вас это всегда благотворно действует.

Лея ухватилась за эту мысль. Пусть Уна и не сможет ей помочь, но хоть направит на путь истинный. А сейчас ей, как никогда, нужно было мудрое слово.

Она спустилась в подвальный этаж и по темному коридору двинулась к одной единственной двери в самом его конце. Давненько она туда не наведывалась, и сейчас почему-то испытывала безотчетный страх.

Молельня была погружена в полнейшую темноту и затхлый воздух пах сыростью. Видно, не только она давно здесь не была, но и мама перестала навещать Уну и менять свечу. Отец-то и вовсе сюда не приходил. А рабам даже приближаться к молельне не разрешалось, чтобы не осквернять святости места.

Лея наощупь двинулась вдоль стены, пока не наткнулась на небольшое углубление. Щелкнув огнивом, она зажгла толстую свечу и убрала огарок давно потухшей. Небольшое помещение с круглым углублением в полу, залил тусклый свет. Такие же свечи Лея зажгла вокруг углубления. Стало заметно теплее, сырость отступила, а вместе с нею и страх. На душу спустилось привычное успокоение, которое Лея всегда испытывала в этом месте.

Из одного мешочка на поясе Лея достала щепотку священной травы — кручины, из другого — небольшой пузырек с эликсиром жизни. Бросив траву в центр углубления, она добавила сверху три капли эликсира и закрыла глаза, вдыхая пряные и дурманящие испарения.

— Дух семьи, призываю тебя, — нараспев произнесла Лея, слегка раскачиваясь в стороны. — Приди и поговори со мной.

Сразу же появилась тонкая струйка дыма, которая моментально стала густеть и разрастаться, пока не приняла очертания женской фигуры, кутающейся в белые одеяния.

— Хорошо хоть в минуты горестей обо мне вспоминают.

— Прости, Уна. Я не думала, что матушка перестала навещать тебя.

— Не стоит извиняться, — усмехнулась дух — красивая высокая женщина с гладко зачесанными черными волосами. — Мне и в одиночестве неплохо. Вот только сырость и темнота пугают. Попроси Трюд внимательнее следить за свечами, — пошевелилась дух, отчего по молельне пронесся легкий ветерок, заставивший трепетать пламя свечей. — Знаю, о чем хочешь поговорить.