Книга 100 лет без любви, страница 12 – Надежда Волгина

Возмущению моему не было предела, когда я, выйдя из ванной, обнаружила его посреди комнаты, увлеченного разглядыванием моих разбросанных по креслу вещей и разобранной кровати, с остатками еды на подносе.

— Голливуд отдыхает, — ухмыльнулся Захар, посмотрев ни куда-нибудь, а на торчащие из-под халата штанины пижамы в зайцах, будь они неладны.

— Пошли на кухню, — приказала я и, не дожидаясь, первая вышла из комнаты.

Меня распирала злость. По-хорошему, указать бы ему на дверь, да посоветовать выучить правила поведения в гостях. Но не хватало смелости. А вдруг он маньяк какой и ничего лучше не придумает, как зарезать меня в моей же квартире. Эта мысль рассмешила — вовремя же сработало чувство самосохранения.

— Чаю, кофе?.. — предложила я, когда гость, опять же по-хозяйски, расположился на бабушкином стуле.

— Я бы перекусил чего-нибудь, пожалуй. С утра мотаюсь по делам, жутко проголодался.

Наверное, у меня отвисла челюсть, раз он так развеселился, что сидел лыбился, не скрываясь. Вот это наглость! Он сюда поесть пришел, что ли?

— Холодильник у меня пустой, и желания готовить нет, — я решительно села на стул за противоположным концом стола и закинула ногу на ногу.

— Что, совсем пустой? — удивился он. — Может, тогда, картошечки пожаришь?

— Пусть тебе жена жарит картошечку, — передразнила я.

— Жарила бы, если бы имелась…

— Твои проблемы!

Всем своим видом я пыталась изобразить недовольство, показать, что он мне в тягость, настроить его на мысль как можно скорее убраться восвояси. Очень неудобно было сидеть перед ним в халате. Кроме того, становилось жутко жарко. Я почувствовала, как лицо начинает пылать.

— Грубятина, — совершенно не обиделся он, судя по тону. — Тогда, собирайся…

— Что?

— Собирайся, говорю. Поехали куда-нибудь, поедим.

— Вот еще! Я не голодна.

— Я голоден. Составишь мне компанию.

Странный он какой-то. Другой бы на его месте и не вспомнил обо мне на следующий день, а этот, мало того, что не забыл вчерашнюю встречу, так еще и запомнил адрес, приперся и качает права.

Может, нужно было ему заплатить вчера, — осенила меня внезапная мысль. Я поспешила ее озвучить, недолго думая.

— По-твоему, я пришел требовать плату за проезд? — лицо Захара стало пугающе серьезным. Глаза потемнели и смотрели угрожающе.

— А что?..

Я уже поняла, что сморозила глупость, но признаваться в этом не собиралась. Потому что вообще-то я терялась в догадках, зачем ему понадобилась. Хоть убейте меня, в любовь с первого взгляда не верила, никто и никогда в меня так не влюблялся.

— По-твоему, я нуждаюсь в деньгах? — снова спросил он, не меняя выражения лица. Впрочем, к серьезности добавилась толика презрительности, что здорово меня задело.

— По-моему, ты вообще никто и звать тебя никак. А еще ты самый наглый тип, с которыми мне только приходилось встречаться.

Я просто мечтала, чтобы он поскорее убрался. Никуда идти с ним не собиралась. Пот струился по мне, и от жары начинала раскалываться голова. Я уже не понимала, что говорю, и мне было плевать на то, каким тоном я это делаю.

Кажется, он, наконец-то, понял. Решительно встал из-за стола и направился в коридор. Вот и слава богу! И то, что не посмотрел на меня, даже хорошо. И вообще, меня не волнуют всякие там грубияны, врывающиеся без приглашения и требующие, чтобы их накормили.