Книга 100 лет без любви, страница 140 – Надежда Волгина

— Знаешь, почему я тебя сейчас оставлю в живых? — вкрадчиво проговорила Пелагея. — Потому что, убей я тебя, она мне этого не простит никогда, — тряхнула она головой в сторону все удаляющейся от них Жени. — Заставить забыть ее и это я уже не смогу. И виноваты те, с кем ты сюда пришел! — зло выплюнула. — Но тебе будет очень больно, дорогой, — хищно улыбнулась она. — Так больно, как никогда еще не было. Эту боль ты запомнишь на всю жизнь. И пусть это станет тебе наукой, чтобы никогда более сюда не вздумал соваться! Впрочем, совсем скоро Евгения там… испустит дух, а тут — станет для тебя недосягаема, — рассмеялась Пелагея.

После она выкрикнула какое-то короткое заклинание, и Захар упал на землю. А потом все его тело словно окунули в огонь. Он закричал, не в силах сдерживаться. Боль была настолько сильной, что мольбы о смерти приходили в голову сами собой. И не желал он этой самой смерти, да только она сейчас казалась ему избавлением и утешением. Он кричал и кричал, но крики его тонули в подсвеченной рассветом ночи. Гром стих, а боль только усилилась.

Путь до дома показался Жене бесконечным. Ноги плохо подчинялись, но воля Пелагеи была сильнее ее. Приходилось идти вперед, хоть и всем сердцем она стремилась вернуться. Помочь тому, кто сейчас страдает от боли. Она не вспомнила пока еще Захара, но уже не сомневалась, что это ОН. Он пришел, чтобы спасти ее. А его дядя и тетя помогают. И пусть пока еще в голове все плохо укладывается, много Женя не понимала, потому что никак не могла вспомнить. Но как же она хотела куда-то вернуться. Об этом молило ее сердце, но разум пока еще молчал.

— Матушка!.. — взмолилась она.

Должно быть, странно выглядели они со стороны, если бы кто-то мог видеть их ночью. Женя шла впереди, а позади нее шествовала Пелагея — высокая, прямая и очень злая. Но деревня еще спала глубоко, и ни единой души, кроме них, на улице не было.

— Молчи, несчастная! Молчи и иди домой! — прошипела за ее спиной Пелагея и еще тише добавила: — Никому тебя не отдам!

Душа Жени обливалась горючими слезами, но ни пролить их из глаз, ни повернуть она не могла, как ни силилась.

На пороге дома получилось затормозить, но тут же ощутила увесистый тычок в спину. А ноги сами понесли ее к входу в подвал.

— Матушка, прошу!.. — предприняла Женя еще одну попытку разжалобить сердце колдуньи.

— Много я делала из того что ты просила? — рассмеялась Пелагея. — Не поняла еще, что всё и всегда будет по-моему?

Но ведь делала! Женя помнила и те поступки, которые можно было назвать даже добрыми. Что же с ней случилось сейчас? Почему от доброты не осталось и следа?

Двигаясь по подвалу, Женя догадывалась, куда именно идет. Там, в самой глуби, находилось то, ради чего тогда и навещал Пелагею дядька Семен. И вскоре Женя узнала, что это.

Клетка из толстых металлических прутьев начиналась сразу за дверью. Туда и завела ее воля Пелагеи. Она же заставила опуститься на тахту.

— Будешь сидеть тут, пока я не разберусь с чужаками, — смотрела на нее сверху вниз колдунья.

На лицо ее падал свет одинокой свечи, и в нем она казалось страшной.

Больше Пелагея ничего не сказала — заперла клетку, а потом и дверь, и ушла, оставляя Женю в кромешной тьме. Через крохотное окно под потолком в темницу попадал разве что воздух, но ночной свет с собой забрала луна, спрятавшись за тучу.