Книга 100 лет без любви, страница 79 – Надежда Волгина

— Я завтра еду на ярмарку, в город.

— Завтра? А почему ты?

В объятьях Ивана было тепло и уютно. Так бы и сидела вечность. Он прижимал меня к себе, словно боялся, что убегу, убери он руки. А так ли он был не прав?

Я посмотрела в его глаза и обожглась — столько в них было страсти и еще чего-то, опасного и манящего одновременно.

— Отец приболел, так бы он поехал. Больше ехать некому.

По телу пробежал озноб, и я поежилась, теснее прижимаясь к Ивану. Ощущение, что это уже было, не покидало, волновало душу, сжимало сердце. Не понимала, что со мной происходит, отчего так не по себе. Понятно, что я расстроилась, узнав о его отъезде. Неделю его не увижу. Но это не в первый раз. Отчего же мне так плохо, что хочется плакать и кричать от необъяснимой злости?

— Вот вернусь и зашлю сватов.

Иван принялся осыпать поцелуями мое лицо. Его руки согревали. Я подалась к нему, и наши губы слились, дыхание перемешалось. Хотелось ни о чем не думать, наслаждаться его близостью, но мозг сверлила мысль, что я должна отговорить его, не позволить ему. Но что? Я не понимала, что со мной происходит. Чем больше распалялся Иван, тем неуютнее я себя чувствовала. И тему сватов он затронул очень некстати.

— Остановишься у дядьки? — прервала я поцелуй и отвернулась от него.

— А то ж. Чать, не чужой. Примет.

Спросила просто так, лишь бы что-то сказать. Нельзя его обнадеживать, не должна я так себя вести. Но разве мое желание не такое же? Неужто не за него замуж хочу пойти? Я запуталась, сама не понимала, к чему стремлюсь. Не позволят нам мои родители быть вместе, так имею ли я право позволять ему любить себя?

— Вер, — Иван взял меня за руки и заглянул в лицо. Какие же они у него темные, почти черные. Мне вдруг стало страшно — сделай я что не так, и он пойдет на все. Вот и сейчас глаза его горят, словно у дикого зверя. — Ты так и не ответила, хочешь ли моей стать?

Хочу ли я? Сама уже не знаю. Да, я потеряла голову, как увидела его впервые. Но любовь ли это? Не его ли слепое обожание лишило меня покоя? И зачем он только приехал в наше село?! Жила бы себе тихо, мирно, не подозревая о нем. Ведь напрасно все — не дадут нам быть вместе. И против родительской воли не пойду.

— Вань, давай потом поговорим… Вот вернешься и поговорим. Мне домой надо, мать злиться будет.

Я высвободилась из его рук и убежала, пока он не сказал еще что-нибудь. Не хотела видеть обиду на его лице — страшно становилось от предчувствия беды.

* * *

Я проснулась, испытывая раздражение. Едва сдержала рычание, усаживаясь в постели и стискивая одеяло в кулаках. Опять не получилось! В который раз уже вызывала именно этот момент жизни Веры, и все без толку. Не могу пробиться сквозь броню чего-то. Как будто блок стоит на пути к сознанию Веры.

Мой замысел был прост — заставить Веру сказать или повести себя так, чтобы Иван сам отказался от нее. Сегодня мне показалось, что она поняла, насколько неглубокое чувство, по сравнению с его, испытывает. Так нет же, опять все пошло не так. Лишь легкое недоумение у Ивана вызвало ее поведение. В этом я была уверена. Не отступит он от своего плана. Не была она убедительна.

Но она явно чувствует мое присутствие. Я ощущала ее недовольство. Я — балласт, который она все время хочет сбросить. Не получится, дорогуша. Из-за твоего легкомыслия или откровенного недоумия, мы все оказались не очень счастливыми. А некоторые, так просто несчастными. Ты тешила свое тщеславие, поначалу уж точно, а мы расхлебываем.