Книга Беги, чтобы остаться, страница 31 – Ольга Новикова

Лена задумалась. Если она откажется, это будет выглядеть как страх. Как неуверенность в собственной работе. Арт-сообщество города небольшое, все знают всех, и новость об отказе разлетится быстро.

Но если она согласится...

— Мне нужно время подумать, — сказала она.

— Конечно! — Арсений усмехнулся. — Сколько нужно? День? Два?

— Неделю.

— Три дня, — быстро ответил он. — Мне нужно время на работу. Три дня на раздумья!

Лена вздохнула.

— Хорошо. Три дня. Но я ничего не обещаю.

— Понимаю, — Арсений направился к двери, затем обернулся. — Знаешь, Леночка, я действительно восхищаюсь твоей работой. «Беги, чтобы остаться» — красивое название. Поэтичное. Но иногда правда требует холодного анализа.

Он вышел из квартиры, тихо прикрыв за собой дверь.

Лена села на диван.

Арсений всегда умел попадать в больные точки. Он знал, что каждый художник сомневается в глубине своей работы. Что каждый боится, что упустил что-то важное. Что его интерпретация недостаточно истинна.

Она достала телефон, открыла галерею, пролистала фотографии с выставки. Центральный холст — красная фигура в движении. Карты маршрутов, фотографии Дениса в разных точках города.

Лена закрыла глаза.

Ей нужно было поговорить с Денисом. Объяснить ситуацию. Она набрала его номер.

Гудки. Один, второй, третий...

— Привет, — голос Дениса прозвучал сонно. — Всё в порядке?

— Нет, — ответила Лена. — Всё очень странно. У тебя есть время поговорить?

— Конечно, — он сразу стал бодрее. — Что случилось?

И Лена начала рассказывать про визит Арсения, про вызов. Про то, что её работа, возможно, была недостаточно глубокой. Про то, что она не знает, что делать дальше.

Денис слушал молча, лишь изредка вставляя короткие «угу» и «понятно». Лена говорила быстро, сбивчиво, выливая всё, что накопилось за последние полчаса: про наглость Арсения, про его теорию, про лист формата А4, про слова «поверхностная интерпретация», которые засели занозой.

Когда она закончила, наступила пауза.

— Лена, — наконец-то сказал Денис. — Можно задам глупый вопрос?

— Валяй.

— Ты сама считаешь свою работу поверхностной?

Считала ли она?

— Не знаю, — произнесла она. — Когда делала проект, я была уверена. Всё складывалось. Концепция, визуальный язык, эмоциональное послание. Но сейчас, когда Арсений сказал...

— Стоп, — перебил Денис. — Когда Арсений сказал. Не твой внутренний голос. Не критик, которого ты уважаешь. А человек, который ворвался к тебе в выходной день, чтобы объявить вызов.

— Ну... да.

— И ты позволяешь его словам определять ценность твоей работы?

— Это... это не совсем так. Он поднял важный вопрос. Вдруг я действительно не увидела чего-то важного? Вдруг я была слишком близко, слишком эмоционально вовлечена, и это исказило...

— Лена! Я видел реакции людей на выставке. Они понимали. Не на уровне абстрактных концепций, а на уровне чувств. Вот это и есть глубина, — продолжал Денис. — Не умные слова про вакуумные сферы. А то, что твоя работа достучалась до реального человека. Изменила что-то в её восприятии.

— Но Арсений скажет, что это сентиментальность. Что настоящее искусство должно...

— Лена, — Денис рассмеялся. — Извини, но мне плевать, что скажет Арсений. Мне вообще плевать на его мнение. Он даже не знает меня. Не знает, каково это — стоять в толпе и чувствовать, что задыхаешься. Не знает, как выглядит мир, когда каждый взгляд кажется осуждением. Он просто хочет создать искусство про «феномен».