Книга Она наша, страница 47 – Эве Лин

Дрейк выключают свет, и из окна я вижу то, чего не заметила раньше: прекрасный вид на зимнюю курортную деревушку в красочных огнях. Пока я рассматриваю это, ко мне сзади подходит Дрейк и прижимается ко мне, одной рукой облокачиваясь на окно, а второй обвивая мою талию.

— Красиво, правда?

— Да… — шепотом отвечаю я, чувствуя, как волна возбуждения проходит по телу.

— Еще в самолёте хотел тебя трахнуть, — наматывает мои волосы на кулак и тянет вниз, вынуждая запрокинуть голову. Чтобы в следующий момент наклониться и завладеть моими губами, целуя и кусая. Чтобы они сразу же покраснели и опухли.

— Алик… — хочу спросить, где он.

— Все еще болтает… — отвечает Дрейк, ловя мой стон, углубляя поцелуй.

Он берет края моей толстовки и тянет ее вверх, снимая, кидая куда-то на пол. Я остаюсь в кружевном лифчике

— Дрейк, пожалуйста… — прошу я его, снова стону, когда он касается меня ладонью и ведёт ею по моей шее, по плечам. Потом наклоняется и целует шею, прикусывая кожу и оставляя новые засосы.

Тем временем его руки спускаю лямки лифчика вниз, оголяя грудь, которая уже ноет, требуя его ласк. Он не заставляет долго ждать, обхватывая одно из полушарий, сжимая сосок, вызывая у меня стон. Обводит его, играет и ласкает, а потом сильно сжимает, до боли, чтобы я вскрикнула. Мне больно, но боль сладкая. В этом весь Дрейк: в один момент он может быть нежным и трепетным, но в другой может стать жёстким и требовательным. Он прижимает меня к стеклу, вынуждая ощутить холодную поверхность. Вжимаясь пахом в мою попку, дает почувствовать, как он возбуждён.

— Понимаешь теперь, как я хочу тебя? Каждую минуту вынуждаешь нас ходить со стояком.

Не дав мне ничего ответить, он впивается в нежную кожу на шее, всасывая, кусая, оставляя засосы. Одной рукой обвивает талию, стягивает с меня штаны вместе с трусиками.

— Упрись! — рычит, и я тут же подчиняюсь.

Оттягивает бёдра, вынуждая прогнуться, поглаживает попку, а потом шлепает, запуская пальцы туда, где я уже влажная, и трет клитор. От этих действий я начинаю стонать еще больше, так как волна возбуждения нарастает с каждой секундой.

Он быстро стягивает с себя штаны вместе с боксерами и резко входит, одним глубоким толчком.

— Моя! Наша! — прикусывает мочку уха.

Он двигается, сразу же входя в бешеный ритм, грубо вторгаясь в меня.

— М-м-м… Дрейк… — выдыхаю я.

Он находит мои губы, впиваясь как зверь, забирая мои стоны и крики. Теперь он не нежен. Вторгается, грубо насаживая на себя, отчего я начинаю кончать, крича от удовольствия, срывая голос.

— Да! Вот так, Ангел. Кому ты принадлежишь? — спрашивает он, насильно разворачивая мое лицо к себе и продолжая двигаться ритмично, не сбиваясь с темпа.

— Вам… ах… я принадлежу вам! — говорю я. Ноги дрожат, и я вот-вот упаду, но он не дает мне это сделать, вжимает меня в стекло, не позволяя упасть.

— Да, Ангел, вот так.

Он кончает глубоко внутри, и я чувствую, как горячая жидкость льётся по внутренней стороне бедра.

Не выходя из меня, он утыкается в мою шею, тяжело дышит. В этом состоянии нас находит Алик.

— Бля, по-моему, я пропустил все самое веселое.

Мы начинаем смеяться.

В Австрии мы находимся уже дня два, и сегодня я попробую спуститься с высокой горы. И мне уже становится страшно, но я уговариваю себя, что это нужно обязательно сделать. Побыть тут и не прокатиться с горы значит вообще не быть. Мой тренер говорит, что эта трасса для новичков без опыта и скоро я попрошусь на что-то более крутое. Но я даже тут трушу. Мои близнецы по сравнению со мной катаются как профессионалы, словно всю жизнь занимались этим.