Книга Ты не заслуживаешь любви, страница 106 – Татьяна Катаева

Руки перед собой выставляю, будто выйдет защититься от нападающего. Будто есть шанс спастись от пистолета руками.

Но в полном бреду и страхе за собственную жизнь мозги автоматически перестают функционировать. И в тело идет на инстинкты.

Да и какой инстинкт может быть у жертвы, которая не понимает, где она. Кто рядом. И что, в конце концов, тут происходит.

Это так, чисто произволка и иллюзия защиты. В реальности я просто вскрикиваю. Нет, кричу в ужасе. Свой собственный голос не узнаю.

— Кто вы? Не трогайте меня! Не смейте! Не стреляйте!

За секунду я слышу ещё звук в стороне и быстрые шаги в мою сторону. А потом руки, которые касаются моих плеч. И нет, меня не бьют, а обнимают.

— Ты чего, ракушка? Это я, — слышу его тихий голос и захожусь в истерике. Я не знаю, что сподвигло этому. То ли старые триггеры, то ли просто зажатые в тиски до этого эмоции... Но меня так разрывает от боли, обиды и той самой любви, которая то душит меня, то по тёмному лабиринту ведёт. Я вжимаюсь в грудь Дани и плачу. Плачу. Плачу.

А он не отстраняет. Прижимает к себе теснее и гладит меня по спине и будто не дышит в то же самое время. Хотя я чувствую, как его грудь то поднимается, то опускается в процессе дыхания. А значит, мои чувства притуплены. И я полностью дезориентирована. Но даже через полную истерику я чувствую его напряжённые плечи. Почему он сидит тут в темноте? Что-то случилось?

Что-то случилось. Да. Ведь иначе Даня бы не сидел в темноте. Он ведь не прячется? Нет. Что за бред? От кого ему прятаться? Не от меня же. Да и вообще ночь на дворе. Почему не спит? Мог бы домой поехать. Ну в крайнем случае в палате соседней поспать. Когда ты Даниил Ахматов, перед тобой все двери открыты. Я это отлично помню.

Интуитивно отодвигаюсь, но он не даёт. Так же крепко держит, будто сам боится, что я исчезну. Ну куда уже я исчезну от него? Теперь никуда. Разве что силой оторвут. Прямо с корнями. Ведь только так нас с Даниилом можно разлучить. Два года разлуки доказали, что настоящую любовь можно только с корнем вырывать. До малейшей частицы. Потому что, если хоть каплю оставить, заново прорастёт. Расцветёт. И окрепнет.

— Дань, — тихо зову его. В комнате полный мрак. Ну кроме красных и зелёных кнопок, которые периодично мигают на каком-то мониторе. Но даже они не дают мне разглядеть его лицо, когда он всё-таки меня отодвигает. — Что-то случилось? — шепчу я и закусываю нижнюю губу до крови, но металлический привкус не чувствую.

Мне страшно спросить о том, что было, пока я спала. А вдруг он всё знает? Нет, знал бы — сказал. Чего ему молчать о таком? Тем более ему нужны доказательства. Мои слова хотя бы для подтверждения. Значит, дело не в этом. А в чём тогда?

— С чего ты взяла? — его пальцы касаются моего лица. Проходят по линии скул, подбородка, а я на автомате прикрываю глаза от удовольствия. И не отталкивает меня загрубевшая кожа на пальцах. Вряд ли сейчас хоть что-то может меня оттолкнуть от него.

Я сплю. Вот в чём причина. Сон во сне. Потому что наяву Даня до сих пор меня всё так же ненавидит, и это так больно, что в груди снова начинает ныть сердце. Картинки столкновения в подвале. Его взгляд полон ненависти и дикой боли. А сейчас в нём нежность. Конечно это сон.

— Я не хочу просыпаться, — теперь касаюсь его лица. Кожа нежная, как раньше. Нет той самой бороды, которой я ужаснулась при первом моём пробуждении. А значит, это действительно сон. Но какой же он приятный.