Книга Любовь для Реалиста, страница 100 – Яна Марс

Прошёл ещё один день. Надя сидела на диване, смотрела в стену и не могла заставить себя пошевелиться. Вчерашнее прощание с компанией выжгло всё, что в ней горело. Она была пуста. И это чувство было странно спокойным — как после долгой болезни, когда температура наконец спадает и остаётся только слабость.

Лена уехала утром, оставив записку: "В холодильнике суп. Не вздумай голодать". Надя не ела. Она сидела, сжимала кружку с остывшим чаем и смотрела на фикус, который стоял на подоконнике. Фикус выпустил новый лист — ярко-зелёный, блестящий. Она погладила его пальцем и подумала, что хотя бы одно живое существо в этой квартире чувствует себя хорошо.

В дверь позвонили.

Надя не пошевелилась. Лене она отдала запасные ключи. Соседи? Курьер? Она не хотела никого видеть.

Звонок повторился. Настойчивее. Потом стук — не в дверь, в стену, как будто кто-то решил, что она глухая.

— Надя, открой, — голос был хриплым, сбитым. Она узнала его сразу. Сердце пропустило удар, потом забилось так часто, что стало трудно дышать. — Пожалуйста.

Она не встала. Не могла. Страх и злость смешались в один тугой комок, который сковал всё тело. Он снова постучал. Она не ответила.

— Я уйду, если ты не откроешь, — сказал он. — Но сначала… выслушай. Я пришёл не спорить. Я пришёл… извиниться.

Надя закрыла глаза. Глупо. По-детски. Будто если она их закроет, его не станет.

Она открыла дверь.

На пороге стоял Максим. В костюме. Не в своём обычном, тёмно-синем, а в чём-то нелепом — клетчатом, ярком, с огромным красным галстуком-бабочкой. И в руках он держал клоунский нос. Красный, круглый, на резинке.

— Ты… что это? — выдохнула Надя.

Он молчал. Надел нос. И сказал:

— Я клоун. Ты была права.

Надя не знала, смеяться или плакать. Смех и слёзы боролись внутри неё, и она застыла, глядя на него.

— Я пришёл просить прощения, — сказал он. Не так, как в офисе — холодно, сдержанно. А тихо, почти шёпотом, как будто боялся, что кто-то услышит. — Я дурак. Я боялся. Боялся, что если ты узнаешь, кто я, то… убежишь. Или перестанешь писать. Или посмотришь на меня так, как смотришь сейчас.

— Как?

— Как на предателя.

Она молчала. Он снял нос, сжал его в кулаке.

— Я не хотел тебя обманывать. Просто не знал, как сказать. Сначала я злился. На тебя, на себя, на то, что ты пишешь правду. А потом… потом я понял, что жду твоих сообщений. Что проверяю телефон, когда ты не отвечаешь. Что мне становится тепло, когда ты пишешь "спокойной ночи".

Надя всхлипнула. Не сдержалась. Слезы потекли по щекам, и она не вытирала их.

— Я не заслуживаю прощения, — сказал он. — Но я хочу, чтобы ты знала: ты — единственная, кто видел меня настоящего. Не начальника, не циника, не мужика с парковки. А просто… меня. Я не хочу тебя терять.

— Ты врал мне, — сказала она. Голос дрожал, но она говорила. — Ты знал, кто я, а я не знала, кто ты. Ты читал мои мысли. Мои страхи. И молчал.

— Я знаю.

— Ты пригласил меня на встречу. Зная, что я не знаю, кто ты.

— Я знаю.

— И ты ждал. Ждал, что я приду. А я пришла бы. И увидела бы тебя. И что бы ты сказал? "Сюрприз"?

Он молчал. Потом сказал:

— Я бы сказал, что люблю тебя.

Надя замерла.

— Что?

— Я люблю тебя, — повторил он. — С первого дня. С парковки. Когда ты вылетела из машины и наорала на меня. Ты была такая… живая. Злая, но настоящая. Я не знал, что с этим делать. Я боялся. А потом ты пришла в компанию, и я увидел тебя снова. И понял, что не могу. Не могу делать вид, что ты — просто психолог для галочки.