Книга Малышка для боссов, страница 32 – Лана Ричи

— Мы решили, что об обстановке ты позаботишься сама. Кроме…

Он мог бы и не уточнять. Это я заметила и без его слов. Огромная кровать — таких мне еще видеть не доводилось. Достаточно большая, чтобы в ней поместились трое… Меня даже в жар бросило, стоило представить это. Я обернулась к Алану — и попала в плен его губ… Растворилась в его чувственном и жадном поцелуе.

Губы Даррела коснулись нежной кожи за ухом. Нашли тонкое изящное колечко сережки, обхватили его, потянули…

— Я вижу, детка, тебе тоже не терпится испытать ее?

Я могла только застонать в ответ на это. Но слова Даррелу и не требовались. Он и так знал все, чего я хочу. Чувствовал это, разделял… Они оба разделяли.

Все было иначе. Это как сравнивать живой букет цветов — и его фотографию, пусть и сделанную искусным фотографом. Я по-прежнему таяла от одного прикосновения их рук. Но теперь не испытывала ни страха, ни смущения. Только восторг, счастье от того, что я люблю этих мужчин и любима ими… Что все, что сейчас происходит — не просто похоть, влечение, за которым не стоит ничего.

Их глаза, как и раньше, горели страстью. Жаркой, жгучей… Но теперь я знала, что порождает ее не только желание обладать. Что они хотят не только брать, но и дарить мне удовольствие. Что они любят меня…

Любят… От одного осознания этого перехватывало дух, хотелось плакать и смеяться. Моя недостижимая мечта, мой идеал, тот, в кого я была тайно влюблена — и его лучший друг, ставший моей внезапной влюбленностью. Двое таких непохожих мужчин, сейчас обнимавших мое тело… Вдвоем… Мой бог, могла ли я о таком совсем недавно просто подумать без содрогания?

Нескромные, страстные прикосновения… Две пары рук, скользящих по моему телу… Рук, для которых не было запретных мест и недопустимых ласк. Которым я позволяла все… Я сама не заметила, как оказалась полностью обнажена. Лишь посетовала про себя, что не могу прямо сейчас прижаться к Алану, почувствовать его кожу своей… И принялась сдирать с него рубашку. Жадно, нетерпеливо, не обращая внимания на то, что некоторые непослушные пуговицы не расстегивались, а просто отрывались.

Короткий смешок. Это Даррел, шепчет мне на ухо горячо и страстно:

— Как ты нетерпелива… Я уже начинаю ревновать!

Я со стоном обернулась к нему, чтобы утонуть в его поцелуе. Его губы были жадными и страстными, и я с готовностью ответила на ту страсть. Его рубашку я даже не попыталась расстегнуть. Просто рванула тонкую ткань, сильно, резко, так, что пуговицы градом посыпались на пол. Он удивленно выдохнул, но тут же притянул меня к себе, прижимая к своей груди. Я провела по ней рукой, наслаждаясь тем, как вибрируют под кожей стальные мышцы.

Даррел перехватил мою руку, поднес к губам, целуя поочередно каждый палец. Продолжая дорожку поцелуев выше, по запястью, по нежной коже предплечья… Так нежно, и одновременно так остро и возбуждающе… Я всхлипнула: низ живота свело в томительно-сладком спазме. Что они делают со мной… Я просто схожу с ума от желания.

Алан осыпал поцелуями мою спину. Скользил по ней руками, словно пытался запомнить ее наощупь, изучить до последней клеточки. Его руки нежно огладили ягодицы, опустились на бедра, обжигая своим прикосновением. Я снова застонала, прогнулась ему навстречу, словно приглашая его, требуя, чтобы он взял меня, взял немедленно… И он осуществил мое желание.