Книга Фиктивные. Моя по контракту (1 книга), страница 118 – Юлия Четвергова

Подруга, наконец, поднимает голову и встречается со мной взглядом. В её голубых глазах целый клубок смешанных эмоций.

— Сонь, это Морозов. Он — основатель благотворительного фонда.

Аид

Боль в плече ощущается, словно второй пульс — тупой, ноющий ритм, под который теперь живёт моё тело. И каждое движение руля невольно возвращает меня в день погони.

В ушах раздаётся фантомный выстрел. Я снова вижу дуло пистолета в тачке напротив. Вижу, как пуля летит в сраном слоу-мо*. Как я закрываю Соню собой. Как хрупкое девичье тело вжимается в меня.

Инстинкт?

Хрена с два!

Это был чистейший, животный ужас от одной только мысли, что моей Луны вдруг не станет. Что я больше не смогу заглянуть в её глаза, похожие на два айсберга. Что больше не увижу, как её радужка меняет цвет в зависимости от освещения и настроения. Что больше не смогу сжать в руках её худенькое тело с выпирающими косточками. Не смогу откормить её, наконец, до здоровых женских форм. И больше никогда не услышу тонкий голосок, полный невысказанного упрёка.

Пора себе в этом признаться.

Враньё и самообман не моё амплуа. Но с Соней только так и происходит.

Эта девчонка…

Она вытаскивает наружу ту часть меня, о существовании которой я бы предпочёл забыть.

Откинув голову на подголовник, прикрываю веки. Чувствую призрак её веса на мне. Слышу прерывистое дыхание у своего уха. Ощущаю ноготки, впивающиеся в мою кожу так, будто я — всё, что ей нужно.

Интерес.

Всего лишь интерес к необычной игрушке, — бросаю самому себе, как кость голодной собаке.

Но «собака» не унимается. Ей всё мало. Она оголодала и больше не хочет питаться пустышкой.

Обманом.

Раздражённо выдохнув сквозь зубы, открываю глаза и утыкаюсь взглядом в экран планшета на панели. Там — четыре ракурса с камер видеонаблюдения.

Мой личный грёбанный сериал.

Слабость, возведённая в абсолют.

Пальцы девушки, сидящей на кровати, касаются бархатных лепестков. Так осторожно, словно она может пораниться или, наоборот, причинить вред цветку. Видит записку. Читает. На её личике такое забавно растерянное выражение, что это невольно вызывает хищную ухмылку.

Что-то ищет в телефоне. Тратит время, усердно изучая найденное. Вчитывается в каждую строчку, закусив ноготь на большом пальце.

Что натолкнуло Соню на поиски? Цветок?

О, да. Я знаю эту историю. Мама обожала сказки, мифы и легенды. Но больше всего она любила рассказывать их на ночь сыну.

— Амариллис. Символ безответной любви, — хмыкаю. — Думаешь, ответ лежит на поверхности, Луна?

Я разговариваю сам с собой, следя за каждой, даже мельчайшей переменой в выражении её лица. Это доставляет мне некое извращённое удовольствие — наблюдать исподтишка, видеть её настоящую, гадать, о чём она может думать, и разговаривать с ней так, будто она может меня слышать.

— Глупая. Эта легенда о том, что любовь прекрасна. Что она стоит любой боли. Даже если придётся проткнуть себе сердце золотой стрелой.

Ответив на звонок, Соня сушит волосы. Ставит цветок в стакан, и одевается, чтобы уйти.

Снова сбегает от меня к своей подружке.

Я знаю.

Я знаю всё о своей прекрасной Луне. Даже то, о чём она ещё не подозревает.

Телефон, лежащий на подставке, вибрирует. Я принимаю вызов, не отрывая взгляда от Софии, которая обувает свои старые кроссовки вместо новых, заказанных мною лично.