Книга Нарушая тишину, страница 24 – Юлия Рябинина

Максим резко очень близко склоняется к моему уху, опаляя жаром:

— Я не имею никаких дел с бабенками отца. Даже если они такие, как ты.

Сказать, что я возмущена, — это не сказать ничего. Мне кажется, открой я рот, оттуда точно выплеснется желчь. И единственное, самое разумное, что я могу сделать, — это поджать губы, стиснуть кулаки и повернуться к Максиму спиной.

Самолет приходит в движение. Через пару минут он уже отрывается от земли. Это самое тяжелое испытание, которое мне довелось пережить за последние дни. Я давно не летала.

Самолет набирает высоту, и меня начинает трясти.

Но чем выше поднимается лайнер, тем легче становится, дрожь исчезает, и мне удается заснуть.

Просыпаюсь я внезапно. Максим, сидящий рядом, коротко глядит на меня с сочувствием.

— Что? — спрашиваю его, а он тут же отворачивается, делая вид, что вообще меня не замечает. Придурошный.

Я, поерзав, включаю музыку погромче, закрываю глаза. И за весь полет мы больше с Максимом не обмениваемся ни словом, ни взглядом.

Мы прибываем в аэропорт глубокой ночью. Чтобы наконец-то разойтись, отдохнуть друг от друга, нам остается только пройти паспортный контроль и найти гостиницу. Максим немного нервничает, но очень тщательно пытается скрыть свои чувства. А я, напротив, почему-то не чувствую тревоги. В сердце странное ощущение спокойствия, уверенности.

В аэропорту, благодаря мне, мы нигде не стоим в очередях, быстро проходим границу. Иногда ловлю на себе задумчивые взгляды Максима, но стоит мне повернуть голову в его сторону, он тут же отворачивается.

В итоге, через сорок минут мы выходим на улицу. Оказывается, Степан Геннадьевич уже побеспокоился за нас о гостинице, как и о водителе, который нас встречает возле аэропорта. Я, откинувшись на заднем сиденье, прикрываю глаза. Усталость в буквальном смысле валит меня с ног, но, вместе с тем, я чувствую внутри какую-то тихую радость, даже несмотря на то, что рядом со мной находится парень, который явно испытывает ко мне полный спектр негативных чувств. Ну и что? Мне с ним детей не крестить. Пусть думает что хочет, — это его дело, а мое… Мое — насладиться поездкой. Ведь в Нью-Йорке я впервые.

Я и сама не замечаю, как засыпаю, сидя в кресле. Просыпаюсь уже возле гостиницы.

— Эй, ты долго еще будешь храпеть? — Максим грубо толкает меня в плечо.

— Господи, да что с тобой?! — округляю глаза, тру место, куда ткнул парень.

— Вставай. Приехали, — бросает он и громко хлопает дверцей.

Я озадаченно провожаю его фигуру, которая быстро исчезает за дверьми гостиницы.

— Вот засранец. Даже багаж не помог донести, — с досадой сжимаю губы и следом поворачиваюсь к водителю. — Спасибо, — с улыбкой благодарю мужчину, который вытащил мне чемодан, и плетусь к зданию.

Как и думала, Максим до сих пор стоит на ресепшене. Бестолочь. Ведь не зря же его отец послал меня с ним. Языка местного он явно не знает…

— В смысле, мой номер занят? — произносит парень на чистом английском, а у меня от изумления вытягивается лицо.

— Извините, — лепечет администратор, глядя на Максима с сожалением, — но произошло недоразумение. Извините.

Я пялюсь на парня с открытым ртом, не в силах осознать, что Степан Геннадьевич обманул меня.

Макс окидывает меня высокомерным взглядом. Вытаскивает телефон из кармана, набирает номер.