Книга Нарушая тишину, страница 8 – Юлия Рябинина

Откровение сестры для нас было шокирующим. Мы несколько часов просидели возле дымящихся руин, которые остались от дома, в немом молчании. Каждый думал о своем.

— Мне так стыдно, — плакала Дашка. — Я не хочу жить. Не хочу рожать этого…

Она сжимала живот руками, как будто пыталась вырвать оттуда плод. Мама ее обнимала. Гладила по голове. Уговаривала. А папа… Папа был обескуражен и подавлен.

Но спустя некоторое время он вынес свой вердикт:

— Аборта не будет, Даш. Ты родишь ребенка, а что будет дальше, жизнь покажет.

Мама поддержала отца. А Дашка… Дашке ничего не оставалось делать, кроме как смириться.

Но жизнь решила все иначе.

Когда мы возвращались уже домой, в нас влетела фура. Мама погибла на месте — мгновенно, так как удар пришелся на ее сторону. Дашка потеряла ребенка. Папа стал инвалидом, а я… Я получила незначительные царапины — и это меня убивало больше всего. Я помню, как молила Бога о том, чтобы он вернул мне маму. Чтобы забрал мою жизнь, а ее вернул. Но этому не суждено было случиться. И вся моя боль, отчаяние, горе переросли в ненависть… к сестре. Я возненавидела Дашку. Сильно. Страшно.

— Ну? Что там у тебя? — встревоженно спрашивает секретарша, когда возвращаюсь обратно.

— Извини, пожалуйста. Давление скакнуло, видимо, — отмахиваюсь.

— В твоем возрасте и давление?! Что же будет через пару годиков? А когда забеременеешь? — бубнит Нина.

— Ой, это ты слишком далеко заглядываешь, — натянуто улыбаюсь секретарше и в этот момент чувствую, как со спины надвигается опасность.

Резко поворачиваюсь и упираюсь взглядом в широкую грудь Степана Геннадьевича. Его аромат дорогой туалетной воды ударяет в нос, заполняет легкие мгновенно. От этого немного кружится голова, и меня пошатывает. Но оступиться мне не дает жесткая хватка сильных пальцев, сомкнувшихся на моем локте.

— Осторожнее, Майя, — рокочет босс, и от его голоса в кожу словно миллиард иголок вонзается.

— Извините, — тушуюсь перед мужчиной.

— Доброе утро, Степан Геннадьевич, — вмешивает секретарша, разрешая неловкую ситуацию.

— Здравствуй, Ниночка. Майя, заходите, — босс подталкивает меня в кабинет, и я кидаю короткий взгляд на секретаршу: та растерянно хлопает глазами, провожая нас.

Когда мы остаемся со Степаном Геннадьевичем в кабинете одни, он наконец-то отпускает мой локоть, а сам широким шагом следует к своему столу.

— Ну, что застыла? Раз пришла, присаживайся, — холодно произносит мужчина, и я, встрепенувшись, стряхиваю с себя оцепенение, иду к своему столу.

— Простите, Степан Геннадьевич. Это все волнение. И еще… я не знала, что Нина Павловна… беременна, — последнее слово мне удается выговорить с трудом.

Замечаю, как у босса по лицу скользит тень и тут же исчезает.

— А что удивительного? Нина — молодая девушка. Замужем. Так что рано или поздно это должно было произойти, — отвечает босс, но в его голосе я улавливаю какие-то странные эмоции, то ли недовольство, то ли разочарование, не понять.

— Да, — коротко отвечаю, надеясь, что босс не будет продолжать эту тему, но…

— А позвольте задать вам вопрос несколько личного характера, Майя… — босс выдерживает выразительную паузу.

— Да? — вскидываю брови и тут же присаживаюсь за свой стол, чтобы скрыть трясущиеся коленки.

— А как у вас с личной жизнью?