Книга Я (не) прощу тебя. Измена мужа, страница 114 – Юлия Рябинина

Григорий Владимирович довез нас к самому подъезду. Помог подняться. Заходить не стал, но возле двери задержал меня:

— Ксения, я так и не спросил: как ты себя чувствуешь? Как ребенок? – он опускает взгляд на живот. – Все о других проблемах больше беспокоюсь.

— Все хорошо, Григорий Владимирович. Шею, конечно, беречь нужно. В воротнике ходить. А с ребенком… прогноз по беременности дают положительный. Надеюсь, внука или внучку я вам все же смогу еще родить.

У Григория Владимировича заблестели глаза:

— Значит?!

— Пока ничего сказать не могу, – перебиваю свекра. – Не знаю, как поступить правильно.

— Так… как подсказывает сердце, Ксения.

Я смотрю на мужчину, а у самой в груди сердце трепыхается, как у птички, взявшей высоту больше, чем она себе могла позволить по силам. Мышцы от напряжения сводит судорогой. В горле застревает ком.

— Это не так просто, Григорий Владимирович, – отвечаю сдавленным голосом.

Мужчина, обнимая меня за плечи, притягивает к груди. Я слышу, как гулко бьется его огромное сердце о каменную грудную клетку.

— У вас еще может все получится, Ксюш. Я в это верю.

— Шанс правда есть? – голос матери дрожит, на глазах появляются слезы.

— Шансы есть практически всегда, – отвечает врач, тщательно рассматривая черно-белый снимок. – И, как вы понимаете, все зависит не только от навыков доктора, но и от того, насколько сама идея операции и восстановления близка пациенту.

— За мое состояние не стоит переживать. Только идиот не захочет снова встать на ноги.

— Игнат, я в вас и не сомневаюсь, – ухмыляется мужчина.

— Говорите прямо, как есть. Я готов услышать правду.

— Шансы невелики, – правда тяжелым булыжником прибивает к кровати. – Но попробовать пересадку стоит. Все будет зависеть от вашего организма. Объясню просто: насколько он окажется восприимчивым к принятию чуждого сустава.

— Будем надеяться на лучшее. Да, сынок?! – мать сжала мне ладонь.

— А нам другого не остается, – уголки рта врача тянутся вверх. – Значит, все решено, – отложив снимки, врач хлопает себя по карманам, достает ручку. – Это примерная сумма, которая потребуется для операции, – черкнув шестизначное число, врач протягивает записку матери. Даю вам два дня для подготовки.

— Хорошо, доктор, – кивает мать, и прячет записку в карман. – Мы будем готовы.

Врач уходит, оставляя нас наедине

— Сколько? – сухо интересуюсь, хотя уже заранее понимаю, что сумма не такая уж и большая. Потянуть сможет среднестатистический айтишник с окладом в две с половиной тысячи баксов.

— Я думала, сумма будет гораздо больше. У меня есть эти деньги. Так что, не думай о деньгах. Сосредоточься на себе.

Мать поправляет постель, подходит к шкафу, достает сумочку.

— Я ненадолго уеду, – мать устало двигается по палате.

— Телефон положи рядом, – прошу сухо. – И… не приезжай сегодня. Побудь дома. Отдохни. Ты выглядишь ужасно.

— Еще успею. Вот тебя вытащим, тогда и отдохну.

Спорить не стал. Ибо бесполезно. Я уже не первый раз получаю такой ответ на свое предложение. Ну, что ж. Остается только пожелать матери выдержки.

Прежде чем уйти, мать сделала все, о чем я ее просил. Обещала скоро вернуться.

Как только за ней захлопнулась дверь, взял телефон, набрал отцу.

— Да, сын. Что нового?

— Операция будет. Денег нужно. Мать вроде бы сказала, что у нее есть, но я не хочу, чтобы она тратила свои сбережения.