Книга Я (не) прощу тебя. Измена мужа, страница 7 – Юлия Рябинина

— Ой, только не надо оправдывать ее, Ксения. Я твою мать сразу раскусила и поняла. Такие, как она, никогда не приживутся в высшем обществе. Как бы ни старались. Но давай не будем о ней, я думаю, тебе важнее узнать что-то другое?

Свекровь с лукавой ухмылкой и откровенной хитринкой вглядывается мне в лицо, ждет реакции. Но я молчу. Пытаюсь переварить услышанное. И найти достойный ответ…

— Говори, Ксения, не стесняйся… – допытывается свекровь.

— Э-м, Лилия Сергеевна, вы все не так поняли, – женщина умело переключается на другую тему, манипулируя моим замешательством, пытается поставить в двоякое положение.

— Да?! А мне кажется, тут все довольно прозрачно и однозначно. Вот взгляни сюда…

Лилия Сергеевна в одно мгновение оказывается за моей спиной, подталкивает к письменному столу из красного, мореного дуба. Семейка Гурьевых помешана на роскоши. Мне кажется, что у свекрови каждая вещь имеет цену. И могу с уверенностью сказать, что самая дешевая в их доме имеет шестизначную цифру.

— Что это? – смотрю на белый конверт, с красной печатью на лицевой стороне.

— Ну так достань, посмотри, – цинично улыбается женщина.

По позвоночнику бегут мурашки. Расползаются по голове. Я заранее предчувствую, что мне не понравится содержимое этого конверта. И стоит только поднести конверт ближе к лицу, как можно разобрать мелкие напечатанные буквы.

«Независимая региональная генетическая экспертиза». Не сразу понимаю, о чем идет речь, но ясно одно – Лилия Сергеевна мне не помощник. Это уж точно. Задубевшими от волнения пальцами открываю конверт и достаю один-единственный лист формата А4.

Пробегаю глазами один раз. Зацепившись взглядом за надпись красными чернилами, которая в глаза бросается первой «Отцовство практически невозможно».

Ничего не поняв из этого первый раз, читаю еще и еще. До того момента, пока глазам становится больно, а сердце трепыхается в груди так, что вот-вот пробьет огромную дыру и выскочит наружу. Отрываю взгляд от белоснежного листа:

— Что все это значит? – срывающимся от волнения голосом спрашиваю.

— А вот это я хотела бы узнать от тебя, дорогая моя сношенька?!

— Вы это показывали Игнату, так? Из-за этого он меня выгнал с Кирой из дома?

Все вдруг становится на свои места, когда свекровь, расправляя плечи, смотрит на меня сверху вниз. Ни разу не скрывая того, что она как-то причастна к нашей с Игнатом ссоре.

— Конечно. А что я, по-твоему, должна была делать? Скрыть от него правду?

— Но это все ложь! – уже кричу, сминая в пальцах лживую бумажку. Откидываю в сторону. – Игнат – отец Киры. Это правда.

Свекровь кривится в презрительной усмешке:

— А вот документы показывают другое. И я склонна верить им. И даже Игнат в них поверил, а это значит, что он тоже подозревал что-то неладное…

— Замолчите! Вы говорите чушь! Это чушь! – кричу.

— Ах, ты, неблагодарная дрянь, как ты смеешь в таком тоне со мной разговаривать?! Я тебя вымыла. Вычесала. Привела в надлежащий вид. В люди, можно сказать, вывела и вот, пожалуйста. Вот так ты отвечаешь мне на добро?! Изменой моему сыну и правом повышать на меня голос?! Я не позволю!

— Нет, Лилия Сергеевна – это я не позволю. Не позволю вам разрушать нашу семью. Теперь понятно откуда ноги растут. Вы это специально сделали? Подделали анализы теста? Кто вам вообще разрешил его делать? Кто?!