Книга Расплата за измену. Случайная беременность, страница 107 – Юлия Рябинина

— Пойдем в кабинет. Нам нужно поговорить. Обо всем.

Женщина перехватывает мое запястье ледяными пальцами и тащит к лестнице. Я не сопротивляюсь. Мать права обсуждать подобные вопросы посреди коридора не совсем уместно.

Мы торопливо спускаемся вниз. И уже по дороге к кабинету, я чувствую, как у матери меняется настроение. Она как будто приняла для себя решение и ей не терпится с кем-то им поделится. И как только за ее спиной плотно прикрывается дверь, мать начинает говорить:

— Женя, я понимаю твое возмущение.

— Не понимаешь, мам, – иронизирую. – Ты даже не представляешь, что я сейчас думаю о тебе.

— Хватит. Замолчи, – грубо отрезает женщина. – Ты еще молод и совсем не знаешь жизни, чтобы судить меня…

— За такие поступки не судят мам. Это же моральное разложение. Как ты вообще могла до своего разума допустить мысль о том, чтобы остаться с человеком, который трахает твою дочь, а потом тебя…

— Да, как ты смеешь так со мной разговаривать? У тебя нет на это никаких прав! Я твоя мать! И я лучше знаю, что мне можно допускать, а что нет…

— Все! Хватит! – поднимаю руки вверх, будто сдаваясь отгораживаюсь от этого фарса. – Я не готов слушать тебя. Ты с ума сошла. Это … это нужно быть безумной, чтобы простить такое!

— Женя! Прекрати! – истерит мать, стремительно приближается ко мне. – Ты хоть представляешь сколько всего нас связывает с Колей?! Да у нас с твоим отцом много меньше общего, чем… с Николаем.

— Мне плевать! Ты думаешь я приму твой ответ? Мне плевать что тебя с этим извращенцем связывает. Я вижу все по факту, вижу своими глазами какую мерзость он творит! У меня все.

У меня прерывается дыхание. Кислорода в легких становится критически мало. Эмоции захлестнули с такой силой, что забыл как дышать. В висках загудело. И стоило сделать вдох, как кровь будто молоты о наковальню вновь запульсировала в жилах.

— Ты не можешь так со мной поступить, Женя! Я твоя мать! Ты мой сын! Моя опора и поддержка… – впивается мне в ладонь длинными ногтями мать.

— А Джесс мне сестра. И как бы я не хотел тебя понять мам. Не могу. Ты предашь свою дочь, если все спустишь с рук этому мерзавцу. А сейчас, дай мне уйти. Я не хочу находится с тобой рядом. Не могу дышать с тобой одним воздухом слишком… мерзко. Прости.

15.2Черновик

— Женя! – слышу возбужденное, но я уже захлопнул за собой дверь и стремительно возвращаюсь на второй этаж.

На секунду, в раздумьях, останавливаюсь возле спальни Марины. Соблазн зайти – слишком велик, но я перемалываю в себе это чувство и направляюсь в свою комнату.

Спустя двадцать минут, я уже прибыл в покои той больницы, куда вчера привезли Джесс. Сестра скинула адрес сразу, без уговоров. Сделал вывод, что рядом с ней никого нет. Внизу. На входе. У стойки администратора меня беспрепятственно пропускают в отделение… гинекологическое. От одного названия становится не по себе. Лестница. Лифт. И вот уже стою перед стеклянной стеной, где вверху красными буквами значится “Гинекологическое отделение”.

Я только достаю телефон, чтобы позвонить сестре, когда взглядом цепляюсь за знакомый силуэт сестры. Она медленно идет по коридору в мою сторону, завернувшись в халат. На автомате поднимаю руку в приветственном жесте.

Джессика лишь слабо улыбается в ответ, но улыбка вымученная, картонная. У меня сжимается сердце от жалости. Даже на расстоянии в движениях, в пустом, блеклом взгляде сестры чувствуется немое отчаяние. Как только Джесс выходит из двери стремительно приближаюсь к ней заключаю в объятия. Секунда. Две. Джесс неподвижна, а потом вдруг придя в себя, обхватывает меня руками и сжимает так сильно, что трудно дышать.