Книга Цена измены. Вернуть жену, страница 101 – Юлия Рябинина

— Я не решаю, а предлагаю. Куда ты пойдешь: без документов и сред к существованию? – цинично парирует на мое замечание Герман.

У меня же все обрывается в груди. И слезы наворачиваются на глаза. Зачем он так со мной? Да еще и при матери своей? Разве я достойна подобных унижений.

— Извините, – скупо кидаю матери Германа и резко встаю из-за стола, – мне пора, – уже говорю непосредственно мужчине. – Не нужно мне указывать.

— Сядь. Пообедай. Потом поговорим, – Герман задвигает стул, бьет сиденьем под колени и я падаю обратно на стул.

Сжимаю кулаки от бессильно ярости, но стоит взглянуть на Германа, тут же пропало всякое желание воевать с ним. Его глаза полыхают холодным пламенем бешенства. И где-то под коркой в подсознание я понимаю почему: я не подумав головой устроила представление перед его сыном. Кто я после это? Какой я буду матерью? Если позволяю себе подобные выходки.

— Да, после поговорим... обязательно, – шиплю сквозь зубы, кидая в сторону мужчины обвинительные взгляды.

За столом больше не было произнесено ни слова.

Только иногда ловила на себе любопытный взгляд со стороны хозяйки, которая пыталась незаметно разглядеть меня внимательнее.

Пятнадцать минут гробового молчания показались мне вечностью. Я так и не смогла ничего проглотить, кусок в горло не лез, поэтому просто поковырявшись в еде отложила вилку и выпила пару глотков компота.

— Спасибо, – бросила сухо, мой голос завибрировал в воздухе и на меня тут же устремились три пары глаз. – Я пожалуй пойду.

— Сиди, – твердое, безапелляционное звучит мне в ответ.

Сжимаю под столом пальцы в кулаки. Это уже перебор. Что он вообще о себе думает? И что себе позволяет…

— О, Максюшка, ты покушал? – внезапно перебила мои мысли мать Германа.

Женщина суетливо вышла из-за стола, подошла к мальчугану и потрепав его за чуб, помогла слезть со стула.

— Но я компот еще не допил, – возмущается мальчик.

— Возьмем его с собой. Пошли, пошли.

Женщина с ребенком покинули помещение, и при этом хозяйка плотно прикрыла за собой дверь…

— Ты…

Не дожидаясь ответа от мужчины, я вскочила со стула и тут же перешла в атаку:

— … как у тебя вообще хватает наглости так со мной разговаривать, да еще и при своей матери? Ты хоть понимаешь, что она теперь о нас подумает? Что подумает обо мне?

— Сядь, Ась, – измерил меня раздраженным взглядом мужчина, и по его лицу пробежала тень.

У меня вдруг сердце в груди сжалось в комок. Затрепыхалось неистово.

Ноги дрогнули в коленях и я опустилась на стул.

— Я хочу поехать к маме, – плаксиво пробормотала. – Отвези меня к ней…

— Ась, – Герман отложил вилку, повернулся ко мне всем корпусом и упершись в колени локтями поддался вперед, отчего почти навис надо мной.

Я смотрела в его глаза и всё без слов становилось ясно: строгий снаружи, но на дне его глаз залегло сожаление и печаль. Я затаила дыхание, а Герман протянул вдруг ко мне руки и его пальцы взяли в плен мои заледеневшие ладошки.

— Мне сегодня утром позвонили… Я уже был в больнице, – сухим, карябающим слух голосом заговорил Герман.

— И… – сорвалось нервное с губ.

— Ирина умерла.

— Нет, – беззвучно пробормотала, – нет… нет. Не ври мне…

Интенсивно замотала головой.

— Я не верю, не верю…Отвези меня к ней. Ты мне врешь…

Забилась в его руках. Пытаясь вывернуться. Высвободиться.