Книга Цена измены. Вернуть жену, страница 154 – Юлия Рябинина

Интуитивно почувствовала, как воздух вокруг нас затрещал, заискрился, пробегая колючими токами по коже.

— Ась, ты зря так, – за черными зрачками прячется радужка и взгляд Германа становится невыносимо тяжелым.

— Уходи, Герман. Уходи. Я хочу побыть одна, – вырываю руку из его ослабленной хватки. Он больше не удерживает. Только смотрит на меня внимательно с прищуром.

— Я уйду, роднуль. Если ты этого действительно хочешь.

До хруста сжала челюсть. Его спокойствие и холодность, на фоне той эмоциональной бури, что скручивает в тугую спираль мое нутро – бесит. Хочется зарычать. Вгрызться в его толстую кожу, чтобы пробить его надменность и уверенность в том, что он во всем прав.

— Тебе нравится издеваться надо мной? Ты же видишь, что в данный момент я слаба и не могу тебе ответить, – с отчаянием произношу.

— Не нужно отвечать, Ася. Я не глупец и не дурак.

Вижу как с большой неохотой мужчина, любимый мужчина, все же прислушивается к моей просьбе и встает в изножье кровати, упирается в грядушку ладонями, нависает надо мной.

— Ответить мне еще на один вопрос, Ась. Только ты должна на него ответить предельно честно. Скажешь правду уйду. Хорошо?

Сжимаю в кулаках край пододеяльник. Коротко киваю.

— Кто был кроме тебе еще в доме?

Кроме меня в доме? – эхом отзывается вопрос Германа в голове.

И до меня вдруг доходит. Никто… Ведь совсем никто не знает, что Вадик приезжал. А ведь именно от него я пыталась убежать. Испугавшись, что он меня ударит я потеряла голову и сделала то, что сделала.

— Если задумала прикрыть кого, то можешь не утруждаться. Там по всему дому следы от грязных подошв…

— Это был бывший муж.

Перебивая Германа.

В палате на несколько секунд повисает могильная тишина. Мне кажется, что перестали трещать люминесцентные лампы.

— Ну, что ж, он сам подписал себе приговор, – буркнул Герман.

Да-да именно так, он сказал это так тихо, чтобы я не смогла разобрать.

— Что за приговор? – вырвалось со свистом, но мужчина не соизволил мне ответить.

— До встречи, роднуль. Береги себя, солнце. Я верю в то, что все только к лучшему. И будь аккуратна. В гипсе тебе еще как минимум пару месяцев нужно будет ходить.

Круто развернувшись ко мне спиной, вышел из палаты, оставляя меня в недоумении и полном непонимании происходящего.

Очнувшись через пару минут после того, как дверь с громким хлопком, разнесшимся эхом по плате, защелкнулась. Повернулась полубоком, потому как с гипсом сильно не покрутишься, обняла живот руками – закрыла глаза.

Он убьет Вадика!

Пронеслась нехорошая мысль в голове.

И его обязательно посадят. Мать Вадика не оставит убийство сына безнаказанным.

От этих мыслей, мы совсем сделалось плохо. Сердце больно сжалось в груди. На ресницах блеснули маленькие бисеринки скатившихся слез.

Рука сама полезла з телефоном под подушку. Разблокировав экран, открыла мессенджер. Кликнув по имени Германа, открыла окно сообщения. На миг задумалась, прежде чем написать то, о чем никогда не пожалею.

Уже спустился вниз и стремительно, без задержек пересек небольшой холл местной больницы, когда вдруг в кармане завибрировал телефон.

Кого там еще принесло?! Черт бы всех побрал.

Выругался, заранее зная, кто это может быть. Жалкие репортёришки ищут встречи. Все никак не успокоятся. Не могут поверить в то, что великий и непоколебимый Филатов мертв. Да что и говорить, я сам еще в это не могу поверить. Только несколько дней назад гроб босса в землю опускал. Лично. Это было необычно. Странное ощущение в тот момент сдавило грудь, и до настоящего момента все никак не пойму что это было: жалость по случаю потери или же грусть, что все закончилось?!