Книга Не грози Дубровскому! Том II, страница 37 – Антон Панарин

Слева выбежал Ершов готовясь использовать водяной серп. Взмахнул клинком, но ничего не произошло.

Баобаб растёт лишь в засушливой местности. А в редкие дождливые дни он запасает воду на весь оставшийся год. Толстый ствол дерева может вместить до ста двадцати тысяч литров воды. А благодаря тому, что я создал его с помощью маны и увеличил размер листвы, он поглощал за долю секунды всю воду, которую Ершов мог выпустить с помощью магии.

Отскочив назад, противник вскинул руки и прямо в воздухе материализовались тысячи крошечных капель. Пока Ершов готовил атаку, капли сорвались с места и полетели к баобабу. Коснувшись его ствола и листьев, вода впиталась без остатка. Ершов озадаченно уставился на меня.

Пока противник думал, что делать, я создал лозу на одной из веток баобаба и оплёл шею Ершова вздёрнув его над землёй. Он не растерялся, качнулся назад и вперёд, а после срубил лозу и в полёте нанёс десяток колющих ударов в ствол баобаба. Древесина треснула, выпустив из своих недр всю украденную жидкость.

Вода мгновенно впиталась в песок, а через секунду вырвалась из-под моих ног. Водный пузырь сомкнулся над моей головой мной, лишив и дыхания, и возможности сбежать. Не теряя времени Ершов рванул вперёд чтобы добить меня.

Из песка вырвались лозы, и пробив водный пузырь оплели меня заключив в кокон. Послышался глухой удар, но клинок не смог пробиться сквозь мою защиту. Поняв, где стоит противник я наотмашь рубанул лозами и одна из них угодила в грудь Ершову. Отлетев на пару метров назад, он потерял концентрацию, отчего водный пузырь лопнул, подарив мне возможность вдохнуть.

Пока мы сражались, баобаб восстановился от полученных повреждений и активно осушал воздух. И я и Ершов вымотались. Надрывно дышали, смотря друг на друга. У меня пересохло во рту, да и глаза дико чесались, ведь не осталось ни единой слезинки. Но, судя по всему, Ершову было ещё хуже, чем мне.

И чёрт возьми, благодаря запонке Львова, у меня было маны хоть залейся. Но проклятое обезвоживание давало о себе знать. Отзову баобаб, и он мгновенно восстановится, а я нет. Оставлю баобаб, и мы оба свалимся от обезвоживания. Да уж, ну и дилемма.

Между нами возник портал, из которого вышел профессор и прокричал:

— У нас ничья!

Толпа, стоящая за пределами купола взорвалась возмущённым гулом. Ждали крови? Обломитесь. Едва переставляя ноги, я и Ершов двинули к скамейкам, чтобы напиться воды.

— Отличный бой. Где научился так сражаться? — Спросил я, пытаясь, сглотнуть слюну, которая стала похожа на густую смолу.

Ершов пожал плечами, как будто не показал ничего особенного.

— Скромный? Понятно. Может снимешь маску? Я привык видеть с кем общаюсь. — Предложил я, но мой собеседник отрицательно покачал головой. — Ты немой? — И снова отрицательный ответ. — Не хочешь говорить? — И снова мимо. — Не можешь говорить? — А вот тут попал. — Вот оно что. Тогда извини, прекращаю расспросы.

Следующие два часа я просто лежал на лавке с закрытыми глазами. Из-за обезвоживания дико болела голова и напала слабость. Даже шевелиться не хотелось. Я слышал, что занятия завершились, но мне было так лень идти домой. Просто ужас.

— Вить, ты чё разлёгся? Сегодня будешь меня учить медитировать? — Поинтересовался Оболенский.

— Проклятье. Совсем забыл про тебя. — Выдохнул я с трудом встав со скамейки.