Книга Не грози Дубровскому! Том III, страница 12 – Антон Панарин

Ребята расспрашивали зачем меня вызывал ректор, а мне пришлось дать им пищу для сплетен.

— Ректора уволили из-за того, что он проморгал похищения и допустил гибель такого количества аристократов. — Сказал я, вгрызаясь в куриную ногу.

После такой новости меня оставили в покое, а компания начала бурно обсуждать как же несправедливо поступили с Вадимом Станиславовичем.

Но если отбросить надоедливые вопросы, от которых я сумел отмахнуться, то завтрак и для меня оказался полезен. Ребята рассказали, что академию закрывают на неделю для ремонта и расследования обстоятельств случившегося. Финальное состязание так же переносится на неопределённый срок. А раз академия закрыта, то нам ничего не остаётся кроме как съездить домой.

Собрав вещи, я попрощался с ребятами, забрал с собой Картаполова и арендовав такси мы двинули домой.

* * *

Поместье Картаполовых.

Картаполов Евгений Фёдорович.

Евгений Фёдорович сидел в кресле качалке и любовался как огонь пляшет в камине. Оранжевые языки облизывали камень создавая ощущение уюта. Уюта, которого он не чувствовал уже давно.

Со смертью сына прекратились сплетни о том, что Евгений Фёдорович рогоносец. Можно сказать началась новая жизнь, а репутация стала немного чище. Безмятежность нарушила грудастая служанка, ворвавшаяся в кабинет.

— Аксинья, я же сказал, чтобы приходила после ужина. — Недовольно буркнул Евгений Фёдорович, даже не посмотрев на девицу.

— Там, там. Там это! Приехал! Живой! — Задыхаясь выпалила служанка.

— Кто приехал? Куда? Отдышись и скажи так, чтобы было ясно что ты лопочешь. — Устало сказал Картаполов повернув голову ко входу в кабинет.

В коридоре послышались шаги и девица, не успев ничего пояснить медленно попятилась наружу. В кабинет вошел Михаил. Он посмотрел на отца с долей презрения и жалости.

— Здравствуй отец. Как видишь я жив.

— Поздравляю тебя. Величайшее достижение. В следующий раз можешь похвалиться тем, что самостоятельно ешь без чьей-то помощи. Бестолочь. — Евгений Фёдорович с отвращением посмотрел на сына и отвернулся. — Если на этом всё, то можешь проваливать.

Михаил грустно усмехнулся и сказал.

— Я знал, что ты та ещё тварь. Но не думал, что тебе настолько плевать жив я или мёртв. Что ж. Я уйду. Но только после того, как ты поздороваешься с нашим гостем.

— Каким к чёртовой матери гостем⁈ Валите оба из моего… — Евгений Фёдорович замялся и прошептал. — Дубровский? — Глаза Картаполова старшего расширились толи от удивления, толи от ужаса, сковавшего его сердце неясной тревогой.

Евгений Фёдорович попытался вскочить с кресла качалки, но я заботливо обвил его лозами, а чтобы он не орал ещё и рот захлестнул плакучей ивой.

— Евгений Фёдорович, доброго вечера. — Поздоровался я, войдя в кабинет и закрыл за собой дверь. — Приятно видеть, как семья снова воссоединяется. Сразу навевает такие тёплые воспоминания. Хотя постойте-ка, они вовсе не тёплые. Ведь ты вырезал весь мой род. — Зло прошипел я, склонившись над ним, а после засмеялся и отстранился. — Впрочем вы насолили не только мне.

Миша подошел к отцу и положил ладонь на его руку.

— Папа, скажи, почему ты убил маму?

Лоза немного ослабила давление позволив Картаполову говорить.

— Ты что несёшь придурок⁈ А ну развяжите меня сраные клоу… А-а-а-а. — Заорал Евгений Фёдорович, после того как Михаил использовал ману заморозив руку отца до локтя. — Ах ты шлюший выродок! Надо было придушить тебя ещё в колыбели! А-а-а! — Обморожение дошло до плеча.