Книга Не грози Дубровскому! Том III, страница 56 – Антон Панарин

Трифонов снова посмотрел на часы, выглянул в коридор и не обнаружив никого из коллег, запер дверь.

— Есть, но только по одной. Сугубо за твоё назначение. — Заговорщически шепнул он и стал похож на деревенского алкаша, а не на грозного комиссара.

— Разумеется. Мне завтра на занятия, вам на работу. По маленькой и в расход.

Мы выпили по одной, потом ещё по одной. А на четвёртой рюмке Трифонова понесло.

— Виктор Игоревич, вот ты знаешь как тяжело всё время давить на людей? — Я кивнул, но Вадим Иннокентьевич не поверил. — Да ничего ты не знаешь! Это с виду я кремень, а так-то я обычный человек. Не люблю я из людей всю душу вынимать. Но в то же время, это у меня отлично получается. — Гордо сказал он и посмотрел на рюмку коньяка.

— А не думали сменить профессию?

— Я? Сменить? Ха! Да ты чего такое говоришь? Тут платят отлично, пенсия по выслуге лет. А куда я ещё пойду? В бандиты деньги из купцов выколачивать? Так я не хочу. Тут хотя бы полезное дело делаю. — Он замолчал на минуту, задумался и продолжил. — Правда была у меня мечта в детстве. Хотел стать уличным музыкантом. Эх, отец узнал и так отлупил меня… — С ностальгией сказал Трифонов и улыбнулся. — Знаешь, а я ведь петь так и не бросил. Хочешь спою?

— А давайте.

Трифонов, покачиваясь, поднялся из-за стола. Коньяк на голодный желудок действовал убойно. Певец распрямил спину, закрыл глаза, откашлялся и чистейшим баритоном затянул:

Император батенька охраняет нас,

Бусурмане чёртовы уж пустились в пляс.

Сколькоб не старалися, нас им не сломить,

За родну империю бьём и будем бить!

Открыв глаза, Трифонов наткнулся на мою улыбающуюся физиономию.

— Вадим Иннокентиевич, очень достойно. Зря бросили. — Я похлопал в ладоши, а комиссар засмущался и отмахнувшись сказал.

— Да я так. Балуюсь немного, когда никто не слышит. А что, правда неплохо пою? Может в военный хор податься? Тоже своего рода служба. Денег поменьше дают, но всё ж занятие по приятнее. — Задумавшись он потянулся к бутыли и с горечью на лице обнаружил что она пуста. — Эх. Жаль. Хорошо посидели. — Он посмотрел на часы и тяжело вздохнул. — Уже нет смысла домой идти. Опять придётся на работе ночевать. Ладно Вить, ты если что, заходи. — Сказав это комиссар опомнился и совершенно трезвым голосом сказал. — И, если об этой посиделке узнает хоть одна душа, я тебя выпотрошу собственными руками. Понял?

Увидев его злобное выражение лица, я расхохотался. Уж очень не вязался его образ с тем мужиком, который минуту назад пел песни.

— Я всё понял господин комиссар. Никто не узнает. — Улыбаясь я протянул Трифонову руку.

— Ну и славно. — Ухмыльнулся комиссар и мы обменялись рукопожатиями.

Навеселе я двинул на станцию телепортации. Нужно хоть немного поспать, ведь через пару часов мне идти на занятия. А ещё вести эти самые занятия. Твою мать. Надо было и вправду ограничиться всего одной рюмкой.

* * *

Ночь.

Имение Дубровского.

— Ай! Сука! Какого чёрта мы полезли через терновник? Не могли с главного хода зайти? — Прошептал мужик, порезавший лицо шипом кустарника.

— Заткнись Боря. У главного входа пять охранников. Хочешь с ними схлестнуться? — Возмутился главарь банды создавая каменные колоны, с помощью которых он отодвигал тёрен немного в сторону. Колоны поднимались из земли влево и вправо отталкивая живую изгородь, но не ломая её.