Книга Не грози Дубровскому! Том III, страница 8 – Антон Панарин

— Это ты сейчас так говоришь. Но кто знает, что случится через десяток лет? Ты сам знаешь, легче затоптать искру, чем потушить пожар. Поэтому спрошу ещё раз. Кто ты? — Ректор затушил сигарету и пристально уставился на меня.

В словах ректора я не чувствовал угроз или фальши. К тому же он прав во всём что сказал. Может ректор, хочет мне помочь? Или в последний рабочий день пытается узнать секрет, не дающий ему покоя?

Проклятье. Если промолчу, то нырну в бюрократическую пучину, где меня сожрут и не подавятся. Ведь мой самый влиятельный друг — это отец Юлии, но ему я уже должен услугу. Сомневаюсь, что он снова прикроет меня в долг.

Расскажу правду и возможно ректор сдаст меня безопасникам ради того, чтобы остаться на своём посту. Да нет, это бред какой-то. Если бы он держался за своё место, то никогда бы не принял участия в моей авантюре и уж точно не прыгнул бы в портал рискуя своей жизнью ради спасения студентов.

Как говорил учитель «Стоя на краю обрыва порой нужно прыгнуть вниз, чтобы спастись». Придётся рискнуть.

Если не повезёт, то попытаюсь сбежать в другую страну. От Иркутска до Монголии рукой подать. Каких-то жалких триста километров. От этой мысли я усмехнулся, понимая что дела мои плохи. Не стоило показывать даже десятой части своей силы. Но теперь думать об этом не имеет смысла.

— Вадим Станиславович, я видел в ящике вашего стола бутылочку коньяка. Доставайте. Разговор будет длинным. — Сказал я и сел напротив.

Рассказывая о своём прошлом, я старался выхватить лишь наиболее важные события. Но в конечном счёте увлёкся и стал травить байки о своих приключениях. Спустя час мы уговорили одну бутылку коньяка, а после ректор достал вторую.

И я и Вадим Станиславович немного захмелели, но держались молодцом. Он пытался узнать побольше, а я изначально хотел выдать минимум информации о себе, но чёрт возьми, у меня скопилось столько историй, что грех их не поведать.

Тем более сейчас от меня мало что зависит. Если ректор решит меня сдать, будет уже не важно, что я скажу, ведь безопасники и так меня подозревают в поподанстве. Ха. Слово какое дурацкое по-па-дан-ство. Идиотизм.

Ректор восхищённо слушал и периодически уточнял интересующие его подробности.

— У вас тоже были драконы? — Удивлённо спросил захмелевший Вадим Станиславович.

— Ещё какие! Размах крыльев десять метров в каждую сторону! А если огнём плюнет, то может пол столицы за раз спалить! — Ухмыльнулся я и отпил холодного коньяка, недурное пойло. — Я лично сразил всех крылатых во время битвы у подножья Иггдрасиль. — Усмехнулся я и на секунду завис. — А что значит «У вас тоже?».

* * *

Поместье Картаполовых.

Картаполов Евгений Фёдорович.

Евгений Фёдорович застёгивал ширинку отходя от стола, на котором лежала раскрасневшаяся служанка. С довольным выражением на лице он налил себе стакан водки и осушил его залпом.

— Евгений Фёдорович, а вы чего такой весёлый? — Пыхтя спросила служанка, натягивая трусы.

— Аксинья, а чего мне грустить? Жизнь прекрасна. Я ещё молод, балласт с плеч сброшен, а впереди море планов. — Картаполов посмотрел в окно и улыбнулся.

— Так у вас же сын умер. Не жалко?

— Что? А, да. Ну жалко, конечно, но что поделать? Ладно, иди на стол накрой, а вечером снова придёшь ко мне в спальню. — Картаполов мазнул сальным взглядом по служанке и шлёпнул её по заднице. Та, хихикая, вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Евгений Фёдорович налил ещё стакан водки и опрокинул его залпом. — Жалко? Да мне жалко, что этот сучонок раньше не сдох.