Книга Не грози Дубровскому! Том VI, страница 122 – Антон Панарин

В войне родов я не заинтересован, как и в смерти этого старика. Тьфу, твою мать. Какой он к чёртовой матери старик? Сорок лет ведь всего. Из-за того, что он так паршиво выглядит, вечно забываю про его возраст.

Я вышел из палаты и закрыл за собой дверь. Позади послышался скорбный вой, смешанный с рыком. Ему и правда нужно побыть одному. Главное, чтобы патриарх не наложил на себя руки в процессе такого уединения.

Этот день вытянул из меня остатки сил, и я рухнул на ближайший диван, провалившись в сон.

* * *

Как там говорят? «Перед смертью не надышишься». Очень точная фраза, описывающая то, как стремительно пролетели оставшиеся дни. Ворох мелких дел поглотил меня с головой, заставив работать каждую свободную минуту.

Если бы не покров маны и бесконечные вливания литров кофе, то я бы уже потерял сознание от переутомления. А так, я измотан, но всё ещё в строю! Стою у зеркала и любуюсь на свой лучший костюм. Присяжные должны видеть, что судят не какого-то босяка, а самого что ни наесть графа!

— Виктор Игоревич, ваши фамильные часы. — Сказал Степан и протянул мне начищенные до блеска часы. — Да хранит вас великий дуб. — Выдохнул старик и обняв меня ушел.

Великий дуб? К сожалению, он мёртв, а его сын… А что его сын? Уж кто-кто а Грувдарг тянет на звание великого дуба куда больше, чем его трусливый папаша. Ну да ладно. Выиграю суд, прикончу Плющова и обязательно воскрешу Урфина. Ну что ж. За дело. Выдохнув, я спустился на первый этаж, где меня ждали близкие.

Картаполов, Ершов, Львов, Оболенский, Аня, Лунгина, Степан, Евдакия, Олег, Вадим, Яшка, Тимур, Злата, отец Ани, Антип, Панфилов, Большаков, Гантулга и многие другие.

— Удачи! Я верю, что тебя оправдают. — Выпалил Оболенский и обнял меня.

— Всё будет хорошо, слышишь? — Попытался меня поддержать Картаполов.

— Мишань, да ты посмотри на его самодовольную морду. Уверен, что у Дубровского всё схвачено. — Усмехнулся Львов и хлопнул меня по плечу.

Со всех сторон лились слова поддержки, улыбки, дружеские объятия. Чертовски приятно. Семья — это не только кровные узы, а ещё и люди, которые готовы отдать за тебя жизнь если потребуется. Эти родные лица определённо были готовы на многое ради меня. Моя семья. Ладно, что-то я расчувствовался. Пора отправляться.

— Спасибо родные. Всё будет отлично и вам не придётся за меня краснеть. — Сказал я, обведя всех взглядом и остановившись на Степане добавил. — Поехали.

Моя семья осталась на порожках особняка, а мы со Степаном сели в машину и поплыли по ухабам. Как же достали меня эти кочки. Я потянулся к мане и из земли вырвались лозы создав мост поверх разбитой дороги. Машину качнуло, когда она заезжала на новый путь, а дальше поехали по идеально ровной поверхности.

Как только мы выехали на Ангарскую трассу, я снова потянулся к мане, заставив ранее созданные лозы разделиться и перерыть все буераки. Закончив, они утрамбовали взрытую землю превратив её в ровную дорогу.

Два часа пути пролетели незаметно. В голове роились мысли как выстраивать защиту. Что я скажу, если меня обвинят в этом? А что скажу, если в этом? Бесконечный поток мыслей не желал останавливаться, ведь я знал с кем веду игру. С подлой тварью, которая может пойти на любую низость, лишь бы достичь желаемого.

Но как говорится на любого хитреца, мы найдём молодца. И рыло начистим и в стойло загоним. Тоже мне бык осеменитель. К слову, Мышкина так и не выходила на связь. Большаков пару раз находил след отца Мышкиной, но после терял. Проклятый папаша вечно перемещался из города в город, что осложняло его поиски.